Глаза мертвеца вспыхнули ярче, голова поднялась, рот растянулся в оскале. Я уже напитал нужные узлы, но осознал, что этого не хватит, поэтому сжал своей волей и влил в приказ воспламенения всю набранную энергию разом. Толкнул её ускорением и по меридианам будто комок пламени продрался — не упругий даже, а попросту жёсткий, словно вновь выдавливал из себя нечто инородное. Руку обожгло острой болью, но в самый последний момент я всё же довернул кисть и врезал подобравшегося для рывка мертвеца снизу вверх.
Вспыхнуло! Дохлого аборигена подкинуло и откинуло, он с лязгом шибанулся о каменную кладку и рухнул на пол с оплавленной дырой в зачарованной кирасе. Меня накрыли слабость и головокружение, колени подогнулись, и я опустился на корточки, но дурнота не помешала вытянуть из кобуры револьвер.
— Ну ты дал, Лучезар! — покатился со смеху книжник. — Ты бы только себя видел!
Мертвец лежал и не шевелился, я уложил его с одного удара, он даже прыгнуть не успел. Да и мог ли?
Я перевёл взгляд на Дарьяна и со щелчком взвёл курок револьвера.
— Эй, ты чего⁈ — всполошился книжник. — Я же пошутил!
Правый исходящий меридиан у меня горел огнём, и я зло выдал:
— За такие шутки в зубах промежутки! — Но оружие с боевого взвода всё же снял. Пальцы дрожали — а ну как пальну?
— Да вот ещё! — фыркнул Дарьян. — Я же… — Он вдруг осёкся и присвистнул. — Ну ничего себе ты дал! Только глянь!
Я встал и тут же навалился на стену. Штормило меня — будь здоров, но посмотреть и в самом деле было на что. Пусть и прежде прожигал огненным ударом зачарованную сталь стареньких списанных кирас, но тут и доспех был первоклассный, и дыра получилась несравненно больше. А самое главное — пламя не рассеялось впустую, а прожарило потроха ходячего мертвеца. Комнату заполонила вонь горелого мяса.
— Ты это как? — озадачился Дарьян, а когда я, пошатываясь, побрёл на выход, всполошился: — Лучезар! Ты чего?
Я кое-как поднялся из подвала, доковылял до брёвнышка, плюхнулся на него и запрокинул горевшее огнём лицо к сыпавшему моросью небу. Книжник под дождь не пошёл и повторил свой вопрос от двери:
— Ты чего, Лучезар? Сердце, что ли, прихватило?
— Да какое ещё сердце⁈ — огрызнулся я, разминая правую руку. — Я ж своей волей всю энергию стиснул, чтобы одним махом выкинуть! Чуть не надорвался из-за тебя, блин!
Дарьян озадаченно поскрёб подбородок.
— Стиснул, стиснул, стиснул… — тихонько забормотал он. — А! Для этого служебный приказ сжатия есть! Простенький совсем, мне в двадцатку обошёлся!
— И ты молчал⁈ — напустился я на приятеля. — Сказать не мог?
— Да говорил я тебе! Все изученные приказы перечислил, не помнишь нешто? — возмутился книжник. — А он такой полезный разве?
Я потряс головой, встал с брёвнышка и зашёл под навес.
— Вот выучу и покажу. Надо только деньгами разжиться…
— Да говорю же, он совсем простенький! — вновь заладил Дарьян. — Давай принцип мыслеречью перекину? Разберешься, чай!
И да — приказ и вправду оказался несложным. Разобрался.
Постоял, обмозговывая перекинутый Дарьяном принцип сжатия энергии, и хоть книжник лишь вызубрил его, а не отработал на практике, проблемой для меня это не стало. Понял, что и как нужно делать. Добавление в схему дополнительного приказа неминуемо увеличивало расход небесной силы, но в этом конкретном случае эффект возрастал несравненно больше.
— Идём! — позвал я приятеля обратно в подвал.
Правую руку у меня так и продолжало припекать, поэтому в длинном тёмном коридоре я выставил перед собой левую.
— Смотри, это обычный огненный удар. Воспламенение тут вторично.
Темноту распорол всполох сияния, и только.
— А это тот же самый аркан, только со сжатием…
Опасаясь спалить исходящий меридиан, я ударил вполсилы, но и так ощутил неприятное жжение. Впрочем — плевать! Сорвавшееся с руки свечение обернулось вспышкой пламени, и я спросил:
— Сообразил?
Дарьян покачал головой и нехотя признал:
— Не особо.
— Гляди!
На сей раз я не ударил, а сотворил огненный шар. Стиснул и без того уже сжатый сгусток пламени отторжением, метнул его и почти сразу сдёрнул ограничение.
Вспыхнуло ничуть не сильнее первого подхода, а вот хлопнуло несравненно громче, меня даже слегка качнуло прокатившейся по коридору ударной волной, а с потолка посыпалась пыль. Кто-то из учеников школы Мёртвой руки гаркнул:
— Задрали уже шуметь!
Мы посоветовали ему заткнуться и взялись практиковаться дальше, но почти сразу наткнулись на два серьёзных ограничения: во-первых, сложно было сдёрнуть отторжение именно в тот момент, когда переставало действовать сжатие, а во-вторых, не было решительно никакой возможности запихнуть в шар сразу несколько порций небесной силы.
Впрочем, толком поупражняться нам не дали. Мало того, что от главного врача вернулся наставник Дарьяна, так ещё и меня самого позвали на второй этаж.
Магистр Первоцвет оказался мрачнее тучи.
— В связи с неверным учётом произошёл серьёзный перерасход фондов, — заявил он и принялся раздавать всем какие-то документы. — Придётся заново распределить летних пациентов…
