— Да, — тоже поднялся Раск. — Я изучу письмо более внимательно и напишу ответ. Его вы получите завтра. А, сейчас, вас и вашу спутницу проводят в малую столовую, где вы покушаете с дороги, а, потом, разместят в покоях. Только, сильно не наедайтесь. Вы приглашены на княжеский приём, где будет накрыт роскошный ужин.
— А моя воительница? — неожиданно, я подумал о том, что у Эланы нет вечернего наряда.
— А ваша спутница в это время отдохнёт от своих утомительных обязанностей.
Вполне понятно, в принципе. Воительницы, хоть и имеют довольно высокий статус, но до того, чтобы участвовать в подобных мероприятиях, положением не дотягивают. Мне, даже, жалко стало девушку. Не надо объяснять, насколько важны для женского пола такие вещи, как приёмы и балы. Но, ничего не поделаешь. Не раскрывать же инкогнито леди Айенской. Я ещё раз церемонно поклонился и вышел из кабинета. Как и ожидалось, Элана от моего известия была не в восторге. И это, ещё, мягко сказано. Как же! Её, высокородную особу, единственную дочь герцога Айенского, владетеля из Верхних земель, не допускают до княжеского приёма.
Когда после столовой нас разместили в соседних покоях, я зашёл к Элане и, такое ощущение, что попал в клетку к тигрице. Она металась по комнате, словно фурия, и я очень сильно переживал за сохранность напольной вазы, мимо которой она проходила, едва не задевая кончиком меча, болтавшегося у неё на поясе. Только, моё робкое напоминание о том, что ей, всё равно, нечего было надеть на приём, немного примирило девушку с действительностью. В углу, за занавеской я заметил ванну, в которой уже была налита горячая вода, и посоветовал ей полежать в ней и немного порелаксировать. Надеюсь, это её немного успокоит.
Оставив Элану в полном раздрае, я вернулся в свои покои и призадумался. Торжественный приём это серьёзно. За костюм свой я переживал меньше всего, конечно. Я не женщина, чтобы рефлексировать по поводу отсутствия нарядов. Пойду в том, в чём и приехал. Но, не тащить же на приём свой ранец! А оставлять Луч солнца в комнате тоже не хочу. Знаю, что он себя в обиду не даст, но, всё равно, нет желания. Попробовал прицепить его к ремню справа и прошёлся по комнате. Нет. Не годится. Как клоун. Тут мероприятие государственного уровня, а я весь увешанный оружием заявлюсь. Один меч, ещё, куда ни шло. Всё-таки, по этикету это часть мужского костюма. Но, два — перебор явный. Что же делать?
Задумавшись, я отстегнул Луч от пояса и, чисто автоматически, потянул из ножен. Клинок засветился матовым светом, словно здороваясь, и мягко толкнул меня рукоятью в ладонь, как будто подбадривая. Типа, не парься, всё будет нормально.
— Что нормально? — спросил я у меча. — Куда мне тебя деть?
Клинок, как будто в ответ, вспыхнул и, неожиданно, исчез. Только в груди появилось тёплое такое чувство, словно я только что услышал что-то очень хорошее. Не понял! Что за шутки? Куда он делся? Вот только что был у меня в руках! Или, я уже потихоньку с ума схожу? Я, же, вот так, снял меч с пояса, вынул его из ножен. Кстати, ножны никуда не делись. Так и лежат в моей левой руке. Вытянул, значит, я его и, вот так, держал перед собой. Я вытянул руку и сжал воображаемую рукоять. И меч снова появился, словно никуда не исчезал.
Бред! Я, даже, лоб потрогал. Холодный. Неужели, всё-таки, мозги поплыли? Интересно, у них тут есть психбольницы? Пора туда, наверное. Пусть током и мокрым обёртыванием полечат. Я разжал ладонь, и луч снова растворился в воздухе, сверкнув напоследок. И в груди опять потеплело. Это, получается, он в моём теле растворяется, когда не нужен? Интересный способ хранения оружия. Так я и через рамку металлоискателя в аэропорту пронести его смогу. Или, зазвенит? Жаль, в этом мире аэропортов нет. Проверил бы. Как бы то ни было, а проблема решена. На приём можно идти со спокойной душой.
Мне, кстати, тоже, уже, ванну приготовили. Как нельзя вовремя. Не пойду же я пропотевший и пыльный после дальней дороги. Правда, смены одежды нет, но, ничего. Грустно, но не смертельно. Раздевшись, я полез в воду и улёгся, блаженно застонав. Это то, чего мне не хватало. Через полчаса, когда вода основательно остыла, я быстро потёрся мочалкой и вылез из ванной. В дверь постучали.
— Кто? — спросил я, опять нырнув за занавеску.
— Господин! — раздалось из-за двери. — Его светлость передал вам парадный мундир. Разрешите его занести?
— Заноси, — обрадовался я. — На кровать положи.
В комнату вошёл парень в такой же, как и у увиденных мной до этого слуг в этом дворце, ливрее, положил на кровать свёрток, растерянно огляделся и, увидев торчащую из-за занавески мою голову, поклонился.
— И тебе не хворать, — ответил я на поклон. — Спасибо. Можешь идти.
