Пока фургоны с трудом протискивались через почему-то не широкие ворота, Вика оставила свою лошадь у коновязи — намереваясь в любой подходящий момент скрыться, ставить её в конюшню попаданка не стала.
Дала прихрамывающему рабу медную монетку в пять энна — дала бы и больше, она ведь не жадная, но образ лекарки не позволял — наказала ему накормить животинку овсом и напоить.
— Таня, подожди, — догнал её на крыльце голос Вермы, а вскоре лейтенант-маг и сама оказалась рядом, — Патокл собирается остановиться здесь до утра, нашим не помешает отдых, да и раненым надо восстановиться. Можем комнату на двоих снять. Ты как?
— Не против, но… возможно, тебя с самого утра потревожат. У меня здесь встреча намечается. Кто-то из моих братьев и сестёр тоже в Чивир едет. Я к ним присоединюсь.
— Так провожу, — улыбнулась наёмница.
"Только тебя мне и не хватало", — подумала Вика.
После долгожданной помывки в бане и вполне приличного ужина — от грязных рук у прислуживающих за столами рабынь Вика уже успела отвыкнуть, но умела быстро восстанавливать утерянное и тошноту не испытала — повелительница Ордена разместилась в одном номере с Вермой, раненной в шею наёмницей и торговкой из Авелира. На постоялый двор прибыл ещё и большой обоз из Фридланда, поэтому пришлось тесниться.
Под утро, ещё до рассвета, она сбежала. Сделала всё, как говорится, по плану. Тихо встала, взяла одежду — ту, что не в оставленной на сохранении поклаже и не в Пространственном кармане — Прыжком переместилась в коридор — дверь номера жутко скрипела и неслышно покинуть комнату иначе было невозможно — и оделась очень быстро, как уже обученные новобранцы на курсе молодого бойца. Даже быстрее.
— Госпожа, ты можешь не ходить на улицу, — встретил её на спуске с лестницы полусонный дежурный слуга, — Я скажу Диле, она тебе ведро принесёт и унесёт.
— Я не в уборную. За мной приехали. Уже устали факелами махать — ждут на дороге. Достань из кладовой мои вещи, и пойдём, закроешь ворота, как я выеду.
— Так там привратник, госпожа. Он и запрёт.
На улице почти всё пространство двора было уставлено повозками и устлано спящими на различных подстилках рабами — обслуга из свободных нашла себе места в фургонах, телегах или кибитках.
Обходить препятствия или переступать через них никакой трудности попаданке не представляло, даже без использования Ночного Зрения — наступал предрассветный сумрак.
Найдя свою лошадь там же, где и оставила, обхоженной и накормленной — дворовый не подвёл — Вика её взнуздала, оседлала, нагрузила поклажей и прошла к воротам.
Единственным человеком, который в это время здесь не спал, оказался не привратник, а какой-то приказчик из встречного обоза, сидевший на бревне перед кузней с кувшином пойла и разговаривавший сам с собой.
На рыжую девушку, прошедшую к воротам мимо него с конём в поводу, пьяница не обратил никакого внимания
— Не спи, замёрзнешь, — повелительница довольно сильно пнула в ягодицу сладко задремавшего привратника, усевшегося прямо на землю и прислонившегося головой к воротному стояку, — Открывай, — приказала ему также не громко.
Ударила она его не из злости или жестокости, а чтобы не удивлять раба своей странной мягкотелостью.
— Прости, госпожа, — вскочил напуганный засоня и суетливо принялся снимать с пазов запирающий брус, — Сам не знаю, как получилось, что уснул.
Пояснять что-то этому слуге Вика ничего не стала — тот бы увидел, что нет никаких людей на дороге, машущих факелами. Поэтому, вскочив на лошадь, спокойно выехала за ворота и напомнила:
— Закрыть не забудь, прежде чем опять заснёшь.
Отдохнувшая лошадь резво побежала по дороге на Глен. В саму столицу Гленской Волчицы попаданка заезжать не собиралась — соратники ждали её в Луроте, севернее — но тракт туда вёл отсюда один.
Уже через гонг, когда она проехала больше десяти лиг, Вика увидела сквозь деревья взошедшее солнце.
— Улыбкой ясною природа сквозь сон встречает утро года, — по-русски поприветствовала она его пушкинскими строками.
Вскоре попаданка увидела подходящую для отдыха поляну и остановилась на завтрак. Выкинув из головы изводившие её мысли о делах и проблемах, Вика почти целый гонг после еды валялась на траве, подстелив под спину когда-то подаренную ей в Нола-Торе медвежью шкуру, постоянно хранимую в Пространственном кармане.
Когда Вика глядела вверх на белые перьевые облака на неё вдруг накатило ощущение, словно она сейчас находится в родном мире и выехала с друзьями на майских праздниках отдыхать на природу — настолько, и погода, и природа соответствовали тем, уже начинавшим забываться денькам.
