— Мой интерес — действовать на опережение, — я взглянул менталисту в глаза. — Тем более, когда подворачивается возможность. Мейснер для меня может представлять угрозу. На остальных… мне плевать. Вот вам честно.
Князь был очень опасен, я это ощутил. И я хорошо знал подобных людей. Каждый, кто вольно или нет перешёл таким дорогу, становился врагом. И получение мной титула отнюдь не спасало. Просто делало его осторожнее, а значит, ещё опаснее. Но зато давало мне достаточно времени, чтобы решить эту проблему.
Мне было несложно сохранять хладнокровие в этом вопросе. Ведь, несмотря на личный интерес, личного во ситуации для меня ничего как раз не было. По сути, на Мейснера мне было так же плевать, как на прочих из дюжины. Пока он не трогал меня. Порой я сам поражался, откуда во мне столько равнодушия к некоторым вещам, которые общепризнанно были из разряда «хороших дел». Но всех не спасёшь, это я знал точно. Да и не всем это нужно, по правде говоря.
Не нужно было спасать и Баталова. Он так же, как я, действовал на опережение в своих интересах. Поэтому с ним легко было быть честным.
— Знаете, меня, пожалуй, даже радует, что вам на них плевать, — ответил менталист после недолгого молчания. — Потому что я, признаюсь, не уверен, что в обратном случае не возникло бы проблем ещё больше. Ваш ответ мне нравится, но… Меня он более чем устраивает, скажем так.
— Значит, мы договорились? — я протянул руку.
Роман Степанович смотрел на мою ладонь, как заворожённый. Затем поднял свою руку, но замер на полпути:
— Только пообещайте, что и впредь будете со мной честны. И я буду в курсе всего происходящего.
Чёрт, иногда его ум мог и раздражать, оказывается. Не привык я отчитываться, как бы он это ни называл. Но это совместное дело, как ни крути.
— Обещаю, — всё же сказал я.
Рукопожатие было сильным, менталист будто хотел, чтобы магия точно зафиксировала мои слова. Но я был искренен. В курсе держать буду. Это же не значит, что мои действия нужно согласовывать.
— Кстати, — милейше улыбнулся глава конторы, когда мы расцепили руки. — Вы знаете про ночное происшествие?
— Что за происшествие?
— Вы совсем не читаете новостей? Советую вашему помощнику хотя бы вам подборку составлять. Неподалёку от вашего Безымянного острова ночью было замечено нечто странное. Свидетель утверждает, что по реке шло чудище морское. Выражалось нецензурно.
— Морское чудище, которое ещё и ругалось? — я невольно рассмеялся, хотя внутри напрягся.
Всё же в тот миг, что спала иллюзия, кто-то оказался на берегу.
— Согласен, звучит бредово. Да и свидетель не из надёжных. Но всё же. Возможно, ваши люди тоже что-то заметили или слышали?
— Нет, — помотал я головой. — Мне бы доложили.
Пожалуй, так скоро Баталов меня во всех странностях подозревать станет. Пусть в этом случае он прав, но нехорошо как-то. Это как с алхимиком, которого обвиняли во всех местных бедах.
— Хорошо, — судя по взгляду менталиста, подозрения остались при нём. — Спишем на сезонное помутнение разума. Буря налетела мощная, а свидетель был не очень трезв. Да и приверженец теорий не самых логичных и разумных.
— Каков дальнейший план? — перевёл я тему.
— Пара дней потребуется, чтобы распространить слухи о вашем новом статусе. Я запущу и правдивые, иначе будет выглядеть совсем уж очевидно. Точнее, правда и будет основной новостью, а вот прочее подадим как страшный секрет. В общем, я знаю, как сделать всё грамотно. Вы же… будьте осторожны.
Он умолк, пока с нашего стола убирали. Мы от души поблагодарили за трапезу и расплатились.
— За вами будут следить, имейте это в виду, — продолжил он, когда мы опять остались наедине. — И свяжутся не сразу, сначала будет проверка. А то и не одна, так что ведите себя в соответствии с легендой. Можете кому-нибудь по шее надавать, я прикрою.
Вот уж для чего прикрытие мне было не нужно. Но понимал, что он просто переживает за меня. Пусть Баталов знал, кто я и какой силой владею, но всё же в его глазах я был молодым и неопытным. И это могло стать проблемой.
— Не вмешивайтесь, Роман Степанович. Что бы ни произошло, не вмешивайтесь. Если мне потребуется помощь, уж поверьте, я сообщу.
Он не ответил, лишь упрямо сжал губы. Пришлось надавить, чтобы он не испортил всё.
— Я не ваш подчинённый, не забывайте. И ответственность за себя несу я сам. Если вы вмешаетесь в неподходящий момент, то подставите меня под удар. И тогда я не ручаюсь, что вы не пожалеете. Но при любом исходе нашему сотрудничеству придёт конец.
— Вы мне угрожаете? — так удивился глава конторы, что я ощутил даже что-то сродни чувству вины.
— Я никогда не угрожаю. Я предупреждаю, чтобы избежать возможных неприятностей. Не хочу, чтобы всё закончилось неудачей. Я не люблю проигрывать, ваше благородие, — очень тихо сказал я.
Кажется, он вновь задумался о казематах Трубецкого бастиона. Эта мысль ему явно принесла облегчение, как видимость выбора. Знал бы он, что это лишь начало… Пожалуй, просьбу о доступе в хранилище лучше немного отложить. Благо у меня другие заботы были.
