Волна отчаяния накрыла меня. Не моя, это были фантомы, их эмоции перебили всю магическую бурю, что лютовала на холме. А затем звук — не вой или визг, а что-то вроде голосов.
— Я же предлагал договориться, — пожал я плечами и закрыл глаза, заговорив тише: — Уходите. Кто может, уходите. Больше я такого шанса не дам.
Вдох. Оглушающая тишина, один удар сердца и я выпустил силу.
Магия устремилась дальше, за пределы темноты. Проникла в другой мир, ощупала его и принесла образы. Фантомы убегали подальше, зная, что скоро это место станет для них смертельно опасным. А я обрывками видел, как создавали проход.
Он не был по сути соприкосновением. Не таким, что держатся крепко, лишь постоянная подпитка помогала сохранять переход. Иначе было что с беспутцами, что в той пещере над оазисом в мире джиннов. Некоторые миры очень близко, но не должны соединяться. Потому что слишком противоречат друг другу.
У всего есть причина. И результат.
Мир фантомов был разрушительным. И для себя, и для всего, к чему прикасался. А оттого этот мир умирал. Пограничная нам сумеречная долина позволяла выживать этим обречённым существам. Но за счёт опять же разрушения.
Новая магия донесла до меня это знание вместе с лёгкой грустью. Жаль, но ничего уже не исправить. Для них поздно. Да и не смогут они жить иначе. Эмоции мириада теневых обитателей донеслись до меня. Уничтожить, чтобы жить. Нет, не так это работает.
Переход исчезал. Навсегда, я это чувствовал. И забирал из жителей мира ту силу, что способна снова вторгнуться в другие миры. Что-то зашелестело, с тоской и смирением. И я отдал маленькую часть себя. Светлую магию. Тёмной в том мире хватало. Чтобы, возможно, последние их годы или дни, были не такие… Страшные. Когда-то я был магом надежды, и этой силой я умел управлять лучше всего.
Миры разъединялись с усилием. Соединение злой волей и тёмной магией напоминало долго заживающую рану, с которой сорвали последнюю корочку. И больно, и так хорошо, что мурашки по коже разбегаются.
— Прощайте, — напоследок сказал я.
Не хотел я ни судить, ни жалеть, ни понимать. Фантомы больше никогда не вернутся. С той стороны точно. Я обернулся и увидел, что бой окончен. Жалкие остатки пожирателей убегали, но их никто не догонял.
Взгляды теневиков были обращены наверх, на меня.
Я было хотел произнести подобающе красивую речь, но тут мне на руки запрыгнул Дымок и требовательно заурчал.
— Согласен, это ты здесь настоящий герой, — улыбнулся я пушистому воину. — Ну что, пора домой?
Под ногами вздрогнуло, с вершины вниз посыпалась земля. Холм, которому здесь было не место, разрушался. Так что мы поторопились спуститься и отойти подальше. Лишь главный герой ни о чём не беспокоился. Дымок задремал на моих руках, тихо урча.
Едва мы отошли на несколько метров от подножия, возвышенность осела, превращаясь в пыль. А скоро и от той не осталось следа.
Я смотрел на знакомые очертания главного здания столицы — императорского дворца. Да ну, быть не может…
Император — теневик. Ловушка… Неужели они охотились на правителя? Уж как-то слишком разумно и хитро для фантомов. К чему этим озлобленным существам из другого мира так целенаправленно действовать против одного теневика, пусть и весьма важного в империи? Если только кто-то не подговорил их. Но разве с ними можно было договориться?
У меня засаднило в боку, который задело в схватке. Да и парни выглядели сильно потрёпанными, все перепачканные в чём-то тёмном, вроде сажи. Лишь шёрстка кутлу-кеди выглядело безупречно.
Ладно, вопросы возникли хорошие, но ответы подождут. Нужно обдумать всё это, но потом.
Как и решать с разбежавшимися фантомами, не успевшими вернуться в свой мир. Вряд ли они станут пожирать души по привычке, ведь теперь необходимости в этом не стало. Алтарь, к которому они приносили эти жертвы, я разрушил. В любом случае теневике к этой угрозе готовы.
Всё, чего хотелось сейчас — убраться отсюда, вдохнуть свежего воздуха и помыться. Ну и подкрепиться.
Я повёл команду в сторону особняка, чтобы выйти в безопасном месте.
Что-то не рассчитал, видимо, от усталости, и из теней мы вывалились прямо в пруд. Я получил мокрым холодным хвостом по лицу, карпы возмущённо сиганули в стороны, а кот мигом проснулся и забрался на мою голову, вцепившись когтями в волосы.
— Господа, — оторвался от чтения газеты патриарх, сидящий на берегу, и слегка вскинул брови.
Невозмутимость деда как-то сразу отбила желание разразиться бранью, и все вежливо поздоровались, фыркая и подгребая к краю.
Пока мы выбирались и отряхивались, пушистый герой спрыгнул и убежал, а Лука Иванович неторопливо поднялся, аккуратно сложил газету и поинтересовался:
— Полагаю, будет уместно предложить вам горячего чаю? Я распоряжусь, — не дожидаясь ответа, сказал он и направился к дому.
Через несколько секунд оттуда примчался Прохор с охапкой пледов. Заботливо укутал каждого и пригласил внутрь, ринувшись на опережение — разжигать камин.
