Через несколько минут по коридору разнёсся цокот каблучков. В зал влетела Алёна. Длинные тёмные волосы разметались по плечам, глаза сияли азартом. Сестра замерла на пороге. Крутила головой, осматриваясь, и я невольно залюбовался. Вылитая мать в молодости. Та же грация в движениях, та же горделивая осанка.
— Братишка! — она поймала мой взгляд и озорно улыбнулась. Провела пальчиком по деревянной панели на стене. — Над этим ещё работать и работать, да?
— Всё, что пожелаешь, — улыбнулся я в ответ. Её детская непосредственность всегда подкупала. В конце концов, она моя младшая сестра, пусть и избалованная отцом.
Алёна уже упорхнула дальше, бросая критические замечания то о цвете штор, то о расстановке мебели. А в дверях появилась мать.
Вера Ефимовна словно светилась изнутри. На плечах расположился лёгкий шарф. Но главное — её глаза. Они сияли такой неприкрытой радостью и гордостью, что у меня перехватило дыхание.
— Кирилл, — она раскрыла объятия, и я шагнул навстречу. От неё пахнуло знакомыми с детства духами. — Мой мальчик… Ты просто невероятен. В таком юном возрасте не побоялся выйти из рода, восстановил фамилию Орловых. И уже свой особняк в столице! Это многое говорит о тебе, сынок.
— Благодарю, — кивнул.
— Постой, — женщина внимательно меня осмотрела. — Ты чего такой напряженный?
— Все в порядке, — улыбнулся в ответ и крутанул кольцо подпитывающее мое заклинания разведчик.
— Подумаешь, — фыркнула Алёна, возвращаясь к нам. — Мог бы и получше что-нибудь найти. И ремонт… — она скривила носик, разглядывая строгую отделку стен.
— Алёна! — мать покачала головой. — Ты многого не понимаешь. Твой брат…
— Ой, мам, ну начинается, — сестра закатила глаза и снова умчалась исследовать дом.
Я воспользовался моментом и мягко отвёл мать в сторону.
— Мам, — тихо произнёс, глядя в её всё ещё сияющие глаза. — Ты подумала о моём предложении?
Она замялась, теребя шарф на плечах. В глазах промелькнуло беспокойство.
— Да, сынок, — её голос дрогнул. — Я думала об этом все эти дни. Когда гуляли по городу, сидели в кафе… Алёна так счастлива здесь, хоть и старается не показывать.
Из соседней комнаты донёсся голос сестры. Она что-то увлечённо обсуждала с Колей, видимо, планировала изменения. Бедный парень. Он так старался, а Алёна уже ему нарезает задачи.
— Я готова поехать к деду, — продолжила мать, понизив голос. — Готова вернуться в род Орловых. Ради себя, ради дочери, тебя. Но… — она запнулась.
— Что «но», мам? — я мягко сжал её руку.
— Алёна, — Вера Ефимовна бросила тревожный взгляд в сторону, откуда доносился голос дочери. — Она всё ещё думает, что с отцом ей будет лучше. Роскошь, светская жизнь Москвы… Ты же знаешь свою сестру.
В её голосе зазвучало отчаяние:
— Я не смогу оставить её там, с ним. Но и заставить не могу. Она еще молода, твои братья…
Женщина сделала паузу.
— Они уже взрослые и очень привязаны к отцу. А Алёна. Она…
— Ты хочешь, чтобы я поговорил с ней? — догадался я.
— Убеди её остаться, — мать стиснула мои пальцы. — Это моё условие. Если Алёна согласится жить здесь, в Петербурге, я сделаю всё, что ты предлагаешь.
Я обнял её за плечи:
— Не волнуйся. Я об этом позабочусь. Бестужев поможет, — в голове уже складывался план разговора с князем. — Он сможет предоставить определённые… гарантии безопасности.
— Спасибо, — прошептала она. — За всё.
В этот момент в зал ворвалась Алёна:
— Мам, ты только посмотри, какой здесь зимний сад можно сделать! — её глаза горели энтузиазмом. — Коля говорит, тут раньше была оранжерея…
Я невольно улыбнулся. Может, убедить сестру будет не так уж сложно. Главное — дать ей почувствовать, что это и её дом тоже.
— Конечно, можно, — кивнул я. — Всё, что захочешь.
Мать благодарно сжала мою руку. В её глазах блеснула надежда.
Алёна внезапно остановилась посреди зала. Её энтузиазм словно испарился, когда она окинула критическим взглядом помещение ещё раз.
— Хотя знаете, — она поморщила носик, — даже с оранжереей здесь всё равно не то. Это же надо столько всего переделывать! А дома у нас уже есть зимний сад, — она мечтательно улыбнулась. — И фонтан, и статуи…
— Алёна, — в голосе матери послышались умоляющие нотки.
— Что «Алёна»? — сестра упёрла руки в бока. — Да, здесь неплохо. Можно погулять, посмотреть. Но жить? — она фыркнула. — Вы серьёзно? У меня дома личная горничная, портниха приезжает дважды в неделю. Папа обещал к Рождеству подарить…
Девушка замолчала. Посмотрел на мать и увидел, как поникли плечи матери. Вся её надежда рассыпалась от этих капризных слов. Что же задумала сестра?
— А тут что? — Алёна обвела рукой зал. — Старые стены, минимум мебели. Да, можно сделать ремонт, что-то переделать. Но это всё равно будет… — она подбирала слово, — простенько.
— Зато свободно, — тихо произнесла мать.
— Свободно? — рассмеялась Алёна. — От чего, мам? От роскоши? От возможностей? Извините, но я в этом участвовать не собираюсь. Я остаюсь с папой.
Она подошла ко мне, чмокнула в щёку:
— Без обид, Кирилл, но я привыкла к другому уровню жизни.
