Ники думала о том, как отец всю ее сознательную жизнь мог негативно отзываться о разных вещах, о людях, о власти, о новых технологиях, и подолгу рассуждать об этом, так, что потихоньку и понемногу все кто слушал его, постепенно становились сторонниками его убеждений. Но когда в каком-нибудь случайном разговоре или в каком-нибудь шоу говорили о Визумах, отца Ники уже было не остановить... Если по-простому, то он верил вот во что: придет день, Визумы отнимут у обычных людей свободу, и однажды им будет принадлежать весь мир. Безумие. Но в это верил отец Ники. За много лет в это поверила и мама тоже.
И вот теперь Ники предстояло позволить А́ртуру переступить порог дома своих родителей.
«Что будет, когда А́ртур войдет в тот дом? – думала она. – Что случится в тот миг, когда он расскажет о себе?».
Темно-серая машина остановилась рядом с нужным домом, и Ники вдруг сказала:
– А́ртур, это будет катастрофа, – тревожный взгляд золотых глаз метнулся от родительского дома к мужчине. – Давай уедем.
– Я не стану прятаться от твоей семьи, – мягко возразил А́ртур.
Он вышел из машины и уверенным шагом направился к окрашенному в голубой цвет дому. Ники шла рядом с ним.
– Давай уйдем, – поднимаясь по коротким ступеням, опять попыталась она.
Но А́ртур, встав перед дверью, молча нажал на дверной замок. Дверь почти сразу отворилась. На пороге стояла невысокая женщина в облегающем синем платье и с радушной улыбкой на губах.
– Входите, – пропуская пару вперед, пригласила она. Сразу представилась: – Кира Арум. Мама Ники, но зовите меня просто Кира.
– А́ртур.
– Ну а нам с тобой представляться не нужно, – сказал Гилл Арум, появившись в прихожей.
Мужчины пожали друг другу руки. Дружелюбно. Мирно. Направились в гостиную, а Ники с матерью шли чуть позади.
Взгляд А́ртура скользнул по светлой комнате с большим окном. В гостиной синие обои и белый потолок, на широкой пустой стене две высокие прямоугольные фоторамки. Сейчас на них изображены родители Ники, но через какое-то время картинка снова поменяется…
– Лучший жемчуг? Серьезно? – тихонько спросила Ники, подразумевая украшение на шее матери. А́ртур услышал эти слова, а еще заметил, какой неестественной получилась улыбка Ники.
– И новое платье.
– На тебя это не похоже…
– Прекрати, – с некоторой прохладой отдернула Кира дочь. – Платье, жемчуг… все что угодно, только бы этот парень остался в твоей жизни, а Харлайл никогда больше в нее не возвращался. Поняла?
– Да.
Женщина в синем платье снова улыбнулась дочери.
Супруги Арум расположились в широких зеленых креслах. А́ртур с Ники сели на диван. Собравшихся в гостиной разделял низкий столик с заранее разложенными на нем предусмотрительной Кирой Арум чаем и изысканными десертами…
Все началось мирно, спокойно и даже хорошо. Отец Ники, Гилл, поспрашивал А́ртура немного о его работе, и когда он отвечал, мама Ники слушала, растягивая на лице довольную улыбку. А́ртур ей понравился. Понравился с первой минуты, едва мужчина переступил порог. Да что там! А́ртур ей нравился уже тогда, когда Ники впервые упомянула его имя взамен привычного – Харлайл. В отличие от мамы, отец никогда не был против Харлайла. Если даже считал его безнадежным, а Ники уверена, что считал, то отец держал эти мысли при себе. Вот и теперь, нравился ему А́ртур или нет, эти мысли Гилл не выдаст ни словом, ни взглядом.
А́ртур был вежлив, мил и обходителен.
Напряжения не чувствовалось и разговоры казались легкими, но Ники все равно было не спокойно. Девушка ждала беды, которая обязательно должна была случиться. Это неминуемо, покуда А́ртур тверд в намерении рассказать Гиллу и Кире о своем происхождении.
– Ники, помоги мне на кухне, пожалуйста, – попросила Кира, поднимаясь с кресла.
– Конечно, – сразу согласилась Ники, почувствовав некоторое облегчение из возможности не думать о предстоящей катастрофе. Хотя бы не долго…
Кухня находилась недалеко от гостиной. Большой стол от края до края был заполнен крошечными блюдцами с цветными сладостями и закусками.
– Что это? – поразилась Ники.
– Я волновалась…
– Это я заметила, – сказала Ники, обратив взгляд на украшение на шее матери. – Ты в жизни не одевала прабабушкин жемчуг.
– Одевала… Лет, двадцать назад, – Кира больше не пыталась казаться милой. Смотрела серьезно. – Мне очень хотелось, чтобы А́ртур думал обо мне хорошо. Обо мне. Об отце. Хорошо думал о тебе.
– Ты говоришь сейчас странные вещи, – облокотившись о край столешницы, Ники тоже стала серьезной.
– За столько лет рядом с тобой впервые появился хороший молодой человек… вежливый, умный, с перспективой на надежное будущее для тебя, – с волнением проговорила Кира. – Не Харлайл! Да этого уже было бы достаточно. Но А́ртур – это как подарок судьбы. Я так рада, что вы оба понравились друг другу, и…
– Прекрати, – смущенно попросила Ники, только слегка выставив перед собой ладонь.
