Так мы и попрощались. Анна, собирая вещи, все еще недовольно разглагольствовала на тему имиджа семьи и того, что все знакомые теперь только и обсуждают, что именно Адель делала с двумя парнями в бассейне. И каким образом один из этих парней – сын наркоманки, Луи Кантель. Но мы не слушали – в одно ухо влетало, из другого вылетало. Нам было абсолютно все равно, кто что думает. И какие эти надменные людишки придумывают грязные подробности.
Конечно, я чувствовал свою вину за случившееся. Не столько за публикацию снимка, сколько за собственную мать. Я частенько испытывал чувство стыда и уже научился хоронить его на задворках сознания. Но в этот раз сделать это было крайне сложно. Я еле сдержался, чтобы не извиниться перед Адель. Я просто не знал, как это сделать… «Прости, что моя мать сидит на кокаине»? Артур похлопал меня по плечу – он будто понял мое внутреннее состояние и таким образом пытался сказать: твоей вины здесь нет. Я был благодарен другу за его маленькую поддержку. Однако нам было так тоскливо, что никто из нас не готов был сказать «пока».
Но порой у людей нет выбора. Мы смотрели, как Адель садится в машину, как она быстро вытирает слезы и с вымученной улыбкой машет нам рукой на прощание. «Пока, звездная девочка, пока, девочка – звонкий смех, пока, девочка – мечта», – хотелось крикнуть мне.
– И как же мы вызволим ее следующим летом? Ты видел эту мамашу?
Артур устало потер переносицу:
– Что-нибудь придумаем.
Он продолжал смотреть вслед удаляющемуся автомобилю.
– Знаешь, я думал, она избалованная и поэтому высокомерная.
– Она не высокомерная, – перебил я его, и Артур задумчиво кивнул.
– У нее просто такой способ самозащиты, – тихо заключил он, и я подумал, что ему потребовалось слишком много времени, чтобы осознать эту простую истину.
АДЕЛЬНЕ МОГУ УСНУТЬ, в голове столько мыслей. Скорее бы завтрашний день настал. Марсель обещал утром же купить мне одноразовый телефон. Очень странное ощущение: у меня полно вопросов к Артуру, но я не знаю, какие из них можно задавать. Например: «Откуда я тебя знаю?» Сможет ли он дать мне ответ, как воспримет его слова моя голова и что будет дальше. Безумно страшно вновь потерять память или оказаться на больничной койке. В таком беспокойстве проходит вся ночь. Утром все начинается с привычной рутины. Папы уже нет – он отбыл на работу, мама готовит завтрак, я делаю вид, что ем. Марсель тоже нехотя ковыряет еду в тарелке. Я нервно барабаню по столу, не в силах сдержаться.
– Магазин открывается в девять тридцать, так что потерпи еще полчаса, – шепчет на ухо мне братишка, поймав мои пальцы.
В девять пятнадцать Марсель выходит из дома и через тридцать минут, заговорщически подмигнув, поднимается в свою комнату.
– Как ты себя чувствуешь? – интересуется мама и садится рядом со мной с чашечкой кофе. Как же не вовремя!
– Все отлично, – стараюсь спокойно ответить я, хотя мое сердце скачет в предвкушении как ненормальное. – Я пойду, спасибо за завтрак.
Мама внимательно вглядывается мне в глаза, и в этот момент мое сердце готово выпрыгнуть из груди: она догадалась, она все знает?
– Выглядишь лучше, – с улыбкой произносит она дружелюбным тоном, и я выдыхаю с облегчением.
– Спасибо.
