Я не знаю, как люди одеваются в гости, но решаю особо не наряжаться. Из того, что я поняла, никакой выставки не будет, мы лишь навестим старого друга нашего папи. Выглянув в окно, я констатирую, что там довольно холодно. Поэтому мой выбор падает на джинсы и ярко-малиновый свитер. Марсель выглядит более официально в рубашке и джемпере.
– Может, мне стоит переодеться?
– Зачем? Это же Августин…
– А он правда коллекционирует картины?
Марсель кивает:
– Он заядлый ценитель искусства, вся его квартира полна разнообразного хлама ценой в несколько тысяч евро.
Я и представить не могла, насколько Марсель прав. Как только мы переступаем порог квартиры, я теряюсь от количества разнообразных вещиц. Ощущение, будто время здесь остановилось. Никогда ранее я не видела ничего подобного, но в этом скрыт особый шарм. Будто мы попали в некую сказочную квартиру. Не знаю, может, все эти безделушки стоят в каком-то правильном порядке, но с виду все выглядит довольно хаотично. На антикварных комодах, столах и шкафах нет ни одного свободного миллиметра, статуэтки различных форм, шкатулки, подсвечники, рамки, часы – всего полно в невероятном количестве. Стены квартиры точно так же заполнены, картины висят на них с расстоянием в сантиметр.
– Как здесь можно что-то разглядеть? – шепчу я Марселю, и он пожимает плечами:
– Гобсек.
– Кто?
– Это у Бальзака был такой персонаж, они с Августином похожи в своей страсти скопления, накопления. – Братец неловко жестикулирует руками. – В общем, тоже коллекционер!
– Ростовщик, что ли? – припоминая, интересуюсь я. Моя память, конечно, очень странная штука. Я не помню, что было со мной год назад, однако воспоминания о незначительных вещах порой всплывают в памяти.
Из зеленого велюрового кресла встает пожилой мужчина.
– А вот профессиями мы с Гобсеком абсолютно не похожи, – с улыбкой говорит он и чинно кланяется. – Добро пожаловать, мои дорогие друзья, бесконечно рад вас видеть!
И тут же раздается звонкий девичий голос:
– Марсель! – после чего следует громкий топот.
Что же, Марсель даже несколько преуменьшил размеры Сесиль. Я никогда в жизни не видела девушки выше и шире. Но, к удивлению, она не выглядит пугающей, у нее добродушное, миловидное лицо, глаза зеленые, как весенняя трава, волосы длинные, русые, на щеках мелькают ямочки, а на маленьком вздернутом носике россыпь легких веснушек.
– Адель! Как же я рада тебя видеть! – Она бросается на меня с объятиями, и я думаю, что дедушка и братец могли бы предупредить, что я знакома с этим милейшим бегемотиком.
Я неловко обнимаю ее в ответ и стараюсь мило улыбнуться. Уверена, весь мой ошарашенный вид кричит: «Я не знаю, кто ты!»
– В холодильнике есть пирожные, специально для тебя купила клубничные тартинки. Пойдемте, пойдемте в столовую! – суетится Сесиль, не задавая никаких вопросов, а я все жду, когда она воскликнет на всю квартиру: «Ты меня совсем не помнишь?» Но она будто специально делает вид, что все нормально, и, если честно, за это я ей премного благодарна.
Мы проходим в огромную столовую, здесь точно так же полно мебели и разнообразных штучек. Над большим мраморным камином висит огромное зеркало в золотой инкрустированной раме. Рядом стоит настоящий виниловый проигрыватель старых времен.
– Выбери пластинку, – говорит дедушка, жестом указывая мне на комод, – часть лежит там, часть найдешь в соседней комнате.
Из любопытства я приоткрываю первый ящик и теряюсь от изобилия. Нахожу пластинку Beatles, тот самый знаменитый альбом с фотографией на дорожной зебре. Вот это да!
– Я приготовила чай и кофе, садитесь, пока не остыло!
Так и не включив музыку, я кладу пластинку на место и занимаю место за круглым столиком из темного дерева, покрытым сверху нежно-розовой скатертью.
– Как ты, Марсель? Как там в Итоне, не скучно без девочек? – шутя спрашивает Августин, и Марсель ухмыляется:
– Очень! Именно поэтому я вернулся в Париж. Поступил в Лицей Генриха Пятого.
Августин выглядит ошарашенным, а Сесиль весело улыбается:
– Давно пора! Человек не может правильно развиваться, не контактируя с противоположным полом изо дня в день!
Дедушка игриво заявляет:
– Не скажи! Зато они времени даром не теряли при виде девчонок! Сразу боевая позиция и наступление! Не пресытились, так сказать, общением!
Марсель качает головой, но на лице появляется ухмылка.
– Ты учился в школе для мальчиков? – решаю уточнить я.
За столом возникает пауза, но братишка быстро спасает ситуацию, небрежно пожимая плечами, и говорит:
– Да, но стоит отметить: все же англичане не зря славятся своими школами. Образование и дисциплина там, конечно, на уровне.
– Так же как снобизм и высокомерие! – вставляет Августин. – Нет, вы помните тот случай, когда на саммите «Большой двадцатки» они решили угостить всех английским вином? Вы только вдумайтесь, сколько претенциозности! И главное, сделали это специально! Подчеркнув тот факт, что на столах вина не из Бордо, а из английской провинции! Мать честная, есть на свете что-нибудь ужаснее английского вина?
Мы все смеемся, а дедушка подхватывает разговор:
