И вдруг я почувствовала, как рождается в моей крови сила, та, которой не было прежде, — и, наконец-то, это была та великая сила, которую некогда предрекал мне учитель Мерлин. Я поняла тогда, что сильнее, чем сейчас, не буду уже никогда и что сейчас никто не может остановить меня, ни малютки-феи, ни Ниниана, ни сотня таких, как Ниниана, ни даже сама Морриган. Сила плескалась в крови, захлестывала, рвалась из глаз, из рук.
Я подняла ладони, понимая, что сейчас убиваю не только Ниниану, не только ее сообщников, но и будущее. Будущее магии в нашем мире. И свое собственное будущее. Этот пожар не в силах пережить никто и ничто, мощный, небывалый взрыв — а после волшебство уйдет навеки.
Но поток колдовской энергии уже хлынул неудержимо, синим пламенем ударил в мою наставницу, отбросив ее далеко прочь. И тут же феи и волшебники бросились ко мне, но я обернулась, встала, заслонив брата, руки мои полыхали колдовским огнем, потоки пламени сметали все на своем пути, сжигая не только моих врагов, но и тела умерших воинов — среди них было и тело Мордреда, предателя, поднявшего руку на самого короля, на родного отца, не признавшего сына.
Пламя плясало по долине, словно огромный огнедышащий дракон, готовый сожрать все вокруг, и я знала, что, когда все успокоится, — не останется ничего. Не будет и следа от великой битвы, никогда в будущем люди не найдут и самой долины Каммлана, сожженной дотла, но будут вечно помнить о сражении, что произошло здесь однажды. О сражении людей. Они будут помнить о битве, о печальной кончине короля Артура, павшего от руки собственного сына, но никогда не узнают о поединке великих волшебниц, что случился здесь, о поединке, который навеки уничтожил магию в Альбионе.
Когда огонь стих, я еще долго не могла прийти в себя, не могла опомниться, перед глазами плескалась тьма, а потом увидела, что осталось всего два тела, нетронутых огнем, остальное обратилось в прах, — тело Артура, который был уже в беспамятстве, но все еще жив, и тело моей наставницы, Владычицы озера, Нинианы, возлюбленной Мерлина и приемной матери Ланселота.
Я бросилась к женщине. Ее платье было опалено огнем, я опустилась на колени и взяла ее руку — она была безжизненна, дыхания не слышно. Медленно дотронулась до шеи, туда где обычно бился пульс, потом положила ладонь ей на грудь, прижалась ухом — но нет, да и не была бы я ведьмой, если б не могла отличить живую от мертвой.
Со смертью Нинианы закончилась история древних колдунов Альбиона, служителей старой веры. Я убила свою наставницу и своих воспитанников, я не спасла учителя Мерлина и многих-многих рыцарей Круглого стола.
Примет ли меня сэр Ланселот теперь, если узнает, что это я повинна в смерти той, что заменила ему мать? Я сомневалась. Но знала, что всегда могу создать нужную иллюзию. Опасного врага теперь не было, Ниниана мертва, скоро умрет и Артур. Осталась одна Гвиневера — слабая королева, как ни странно, оказалась последней из выживших, теперь она являла собой хрупкий ключик, открывавший путь к престолу Логреса, и мне следовало собрать те силы, что еще оставались после всплеска, чтобы отправиться за Ланселотом, привести рыцаря к его возлюбленной и позволить им вступить брак, о котором мечтали они столь долго. А потом — Гвиневере можно дать одно из моих зелий, после которого она никогда не проснется.
Я поднялась, вернулась назад и подобрала Эскалибур. Если сейчас пойду я за Ланселотом, то не помешает и вернуть меч на его законное место — на дно озера. Или же следует поступить так, как сказала Ниниана: отдать меч ее сыну, моему будущему мужу и правителю Камелота?
Артур открыл глаза. Его затуманенный взгляд встретился со моим, и дрогнуло мое сердце, что-то перевернулось в душе, поняла я, что не хочу больше надеть корону на голову, мне не нужна смерть Гвиневеры и любовь Ланселота. Мне ничего не нужно теперь, кроме одного — исправить то, что я натворила. Со смертью Нинианы разрушился морок, который навела на меня злая волшебница, сознание вновь стало ясным, и слезы побежали из моих глаз.
Я бросилась к брату, обняла за плечи, он ответил слабым пожатием руки. Я снова стала собой. Он уже не мог говорить, и я знала, что произнести прощальные слова придется мне. И я их сказала.
— Нам предстоит путешествие, Артур. Совсем недолгое, последнее путешествие.
Закрыла глаза, собрала всю ту магию, что осталась, потому как нет ничего сложнее, чем открыть ворота, ведущие в блаженные края Авалона, куда нет дороги никому из людей. Мои ладони и лоб взмокли от напряжения, дыхание стало хриплым, казалось, еще немного и тело не выдержит. Но вот пространство сдвинулось. Я не была бы собой, если бы не смогла сделать этого.
Миг — и оказались мы с Артуром на берегу бескрайнего Авалонского озера, вода которого исцеляет любые раны.
