Некоторое время спустя мы вернулись в Камелот, и все жители высыпали на улицу, радостно встречая своего короля и его верных рыцарей. Я был счастлив видеть, как сильно ждал меня народ, мне было важно понимать, что не только знать, но и простые люди искренне любят короля. Но еще важнее осознавать, что за долгое время, что провел я вдали от Камелота, никто не покусился на трон, при дворе не было интриг, свар и расколов, напротив, все вместе рыцари Круглого стола объединяли жителей страны против врага, против тех, кто устраивал бесконечные набеги на Логрес, в надежде расшатать королевство. Но магия Мерлина, магия Нинианы, и не знаю, каких еще высших сил, хранила нас: Камелот оставался непреступным для захватчиков, в том числе и в дни моего отсутствия.
Я надеялся, что теперь королевство будет охранять еще и сила волшебного котла Дагды, который оказал мне честь, позволив увидеть это чудо. В то же время глубоко внутри появился страх. Услышав слова Трехликой богини, боялся я, что принесу, тем или иным образом, несчастья и разруху на свои земли, и дал клятву сделать все возможное, чтобы этого избежать.
Однако же понимал, что рок всегда решает по-своему. Был свой рок и у меня.
Конечно, я был счастлив вновь войти в свои покои, вновь собрать друзей за Круглым столом, и мы устроили пир, который длился целых три дня, праздновали не только в замке, но и в деревнях, все радовались нашему возвращению. Но и разочарование ждало меня — не дождавшись моего возвращения, Моргана уехала в Броселианд, навестить наставницу.
— Что ж, — когда закончились праздники, сказал Мерлин, — Я помог тебе в деле, которое казалось безнадежным. И мы успешно возвратились в свои земли. Позволь и мне, наконец, вернуться в родные края. Стосковался по ученикам и по моей Ниниане.
Услышав его слова, я вздохнул. Только сейчас понял, как сильно хотел бы отправиться вместе с ним, как сильно желал бы оказаться в Броселианде и обнять мою дорогую Моргану. Так давно я не видел ее, если не считать образа в Котле Перерождений! Но не могу же оставить свой трон, всего несколько дней, как возвратился я к делам государственным, и нельзя мне ехать снова!
— Мое сердце желало бы последовать за тобой, — ответил я Мерлину. — Но могу только позавидовать. Езжай же, возвращайся в родные края! Благодарю тебя за помощь, если что-то нужно — проси, я готов дать тебе все, что угодно!
— Спасибо, Артур, — Мерлин улыбнулся. — Что может быть нужно чародею, вроде меня, кроме свободы! Нет, мне ничего не нужно, я рад служить тебе.
— Хорошо, тогда до встречи. Передавай от меня поклон Ниниане и Моргане.
— Передам, — улыбнулся волшебник. Он знал о моих чувствах. И хоть не одобрял, но и не осуждал их.
Так, Мерлин покинул Камелот, отправившись обратно в Броселианд, а в Камелоте жизнь потекла своим чередом: мы все так же отражали набеги саксов, каждый раз наши схватки с ними были все более ожесточенными.
А спустя некоторое время Моргана стала женой короля Уриена, по моей же собственной воле, а сам я сочетался браком с прекрасной Гвиневерой. Наверное, не было во всех ближайших краях ни одного правителя, который бы не завидовал мне! О красоте моей жены ходили легенды, ее воспевали все певцы и барды, включая и знаменитого Талиесина. Но сам я, хоть и видел, что Гвиневера прекрасна необычайно, что она добра и праведна, и нельзя найти лучшей жены для любого короля, все же не чувствовал любви к супруге, и она, как ни старалась, тоже не смогла полюбить меня. Гвиневера относилась ко мне с почтением, как и положено относится к королю, она уважала меня и была верным другом и советником, насколько женщина может быть другом и советником. А еще в ее отношении ко мне было много ревностного, слишком следила она за мной, опасаясь потерять мужа, влияние, корону и безопасность. Опасалась за таинство брака, бывшее для ее религии священным. И хоть мы не венчались, согласно ее канонам, Гвиневера не оставляла надежд обратить меня в христианство. Она ненавязчиво рассказывала мне истории, читала тексты молитв, но я не собирался отказываться от религии предков. Особенно после того мрачного предсказания, что слышал во время Дикой охоты. Мне не хотелось бросать вызов древним богам, встретив Дагду, я уже знал, что они куда могущественнее людей и состязаться с ними — себе дороже.
К тому же они не были столь милосердны, как тот бог, о котором рассказывала Гвиневера, и потому кара их могла быть сурова и даже жестока.
И я упорно хранил им верность, закрыв сердце для слов моей прекрасной жены.
Видел я, что она не любит меня так, как некоторые женщины своих любят мужчин, но и сам знал, что не хочу идти по дорогам, совершая подвиги во имя Гвиневеры, как призывали десятки певцов, понимал, что чувства мои к Моргане — совсем другие, нежели к жене. И все-таки старался быть хорошим и верным мужем, от души хотел, чтобы она была счастлива.
