Королева же полюбила всем сердцем моего славного рыцаря, сэра Ланселота. С одной стороны, меня огорчали эти чувства, ведь я знал, что и Моргана любила Ланселота, а как королю, мне хотелось быть первым во всем. Иногда чувствовал я уколы ревности, иногда меня охватывала печаль. Но в остальном, старался не замечать любви Гвиневеры к Ланселоту и его любовь к моей жене, потому что был уверен в ее верности, а еще более — в верности славного рыцаря, чья честь не вызывала сомнений. Но даже если бы и думал я, что Гвиневера и рыцарь не верны мне, не стал бы спрашивать ни его, ни ее. Потому, что знал — откройся правда, и Ланселоту нужно будет понести суровое наказание. Многие рыцари преданы Ланселоту, особено войска, что в Аморике, да и народ Логреса его любит. Тогда не избежать нам войны, а это значит кровопролитие и смерти моих подданых, угроза чудесному городу, что я создал, которому и так угрожают и с севера, и с востока, и с юга. Стоит ли этого женская неверность? Рассудил, что не стоит.
Время шло, при дворе появлялись новые рыцари, появился и сэр Мордред, которого представил мне король Оркнейский, как своего сына и моего племянника. После, в разговоре наедине, супруга его, королева Моргауза, сообщила, что Мордред — мой сын. А значит, если Морриган не ошиблась, может стать для меня погибелью. И тем не менее, я позволил мальчику остаться при дворе, пусть лучше растет на моих глазах. Никогда не рассматривал я Мордреда, как наследника, не верил, что он и правда мой сын, а скорее — не желал верить. Мне хотелось бы, чтобы преемником на троне Камелота стал сэр Ивейн, юный сын Морганы. Но боги распорядились иначе.
Прошло еще несколько лет, Моргана отвернулась от меня, решив поддержать моих противников. Хуже того, ходили слухи, что Моргана и Ниниана, объединив волшебные силы против меня, поддерживали саксов. Я мог бы простить любимой сестре, которая значила для меня так много, что угодно, любое предательство, только не поддержку саксов, которые были моими заклятыми врагами, желали уничтожить нашу страну и все, что я построил, и потому гнев зародился в моем сердце, но больше было боли, чем гнева. Я любил Моргану столько лет, и ее предательство стало для меня ударом, вера во все светлое, что есть в мире, пошатнулась, и с тех пор никогда я уже не был прежним. Я перестал верить в царство справедливости и рай на земле.
Когда прошли еще годы, когда я понял, что Мерлин мертв, а друиды оставили меня, когда узнал, что Ниниана и другие ведьмы плетут заговоры, собравшись на острове Томблен, что близ Аморики, где проходят их колдовские сходки, то решил послушать Гвиневеру. Да, она не была лучшей женой, разные слухи доходили до меня о ее поведении, и не всем я верил, и все-таки, понимал, что Гвиневера хотя бы не желала мне зла. Никогда не думала она о моей смерти, после которой могла бы занять трон. Она искренне старалась подарить мне наследника, но к сожалению, оставалась бездетной. Если думать, что Мордред и правда был моим сыном, то причина нашей бездетности была в моей супруге, которая при всех своих достоинствах оказалась бесплодна. Советники предлагали мне взять другую жену, но я не хотел. Не стремился к рождению детей, помня, что мне уготована смерть от руки сына.
И я решил последовать совету жены, который давала она мне столь долго: отказаться от религии, моего отца и его отца, и так до основателя нашего рода. Решил презреть свои страхи, закрыть глаза на мрачное предсказание Короля Самайна и богини Морриган. Позвал священников, и мы устроили церемонию, которая изменила мою жизнь и жизнь всего королевства. Стал я служить новому богу, хоть и не мог сказать, что новая вера проникла в мою душу, нет, скорее желал отказаться от прошлого, это была моя жертва, чтобы сплотить жителей Альбиона.
Жители королевства должны были пойти за своим королем, по собственной воле или же, подчинившись приказу.
Рыцари первыми последовали за мной, ведь они были мне братья. Все рыцари Круглого стола приняли новую веру добровольно, как и их семьи, как и мои советники. Кроме друидов, разумеется. И потому я попросил друидов покинуть совет, отныне их судьба была отличной от судьбы Камелота. Старейшины друидов предостерегали меня, говорили, что иду по опасной дороге, но я не собирался ни слушать их, ни останавливаться.
За рыцарями последовали знатные люди Логреса, а потом мы пошли к крестьянам, пытаясь увлечь их за собой. И это оказалось непросто, все они привыкли подчиняться законам отцов и дедов, верили в их богов, соблюдали обычаи, и потому не хотели что-то менять в своей жизни, не верили новому богу и не понимали его учения.
Нам приходилось их уговаривать, иногда предлагать дары и даже монеты, а иногда и понуждать. Спустя еще несколько лет почти все жители Логреса приняли новую веру. Друиды покинули поселения и ушли в леса, там теперь творили они свои ритуалы и приносили жертвы, а еще чуть позже начались гонения на колдунов и волшебников, ведь знал я, что они замышляют против меня.
