— Потому что хочу сохранить наследие бриттов, потому что не желаю, чтобы они были стерты с лица земли! И да, если для этого мне нужно будет убить всех саксов, что ходят под богом, я сделаю это! И если мне нужно будет заставить крестьян и придется бросить их в острог — я сделаю это! И если мне понадобится избавиться от всех друидов, колдунов и прочих смутьянов — я сделаю это! Да, я готов уничтожить смутьянов и бунтовщиков, Моргана! Всех, от мала до велика! И в первую очередь ту, что повинна, по твоим словам, в смерти учителя…
— Ту, что дала тебе чудесный меч и волшебные ножны, — язвительно наморщилась Моргана, — Ту, благодаря которой ты столько побеждал! Магия столько лет служила тебе верой и правдой, а теперь ты хочешь уничтожить наше племя, предавшись служению новому богу!
— Пусть так, — мрачно ответил я. — Поверь, мне это не нравится, но Ниниана не оставила выбора.
Повисло молчание, а потом Моргана почти ласково посмотрела мне прямо в глаза.
— Ты не там ищешь врагов, король Артур, — примирительно сказала она. — Ты убиваешь саксов, сражаешься с друидами и колдунами, и даже со мной. В то время как враги, истинные враги, — совсем рядом. Ты ищешь их везде, но не видишь у себя под боком!
— И где же мои истинные враги? — насмешливо усмехнулся я, в ответ на ее странные речи.
— В твоих покоях. Твоя жена. Твой сын. Твой лучший друг. Их бойся, не нас.
С этими словами Моргана тронула поводья и направилась к башне, а я последовал за ней.
Глава 6. Башня.
Башня была отдельно стоящей, уносилась шпилем к самому небу. Вокруг — ничего. Кто и зачем мог построить ее здесь, в этой непроходимой, безлюдной глуши, где никогда не было ни монастырей, ни городов, ни деревень?
— Что это за башня? — спросил я у Морганы. — Кто возвел ее?
— Древняя эльфийская башня, стоит еще с прежних времен. Она проклята, людям нельзя сюда, — ответила моя спутница. — Раньше, когда эльфы владели этими землями, они строили и башни, и форты, и города. Но потом пришли люди, они отобрали у прежних хозяев все. Эльфы ушли на восток, даже в Броселианде их осталось немного, все чаще и чаще уходят они на Авалон, не в силах выдержать соседства людей. Люди — шумные соседи, они сражаются, воюют, устраивают распри. Эльфы предпочитают мир, тишину, созерцание красоты. Эта башня осталась от них и не была разрушена, ведь места тут дремучие, люди редко добираются сюда. И к тому же, они боятся ее. Не приближаются.
— Может, и нам не следует приближаться? — заметил я. — Ведь мы — тоже люди. Да и хватит с нас мрачных проклятий.
— Не бойся, храбрый Артур, — усмехнулась Моргана. — Ты же со мной. Никакие проклятья тебе не страшны, когда я рядом.
— Даже проклятья богов?
— Проклятья богов у тебя уже есть. Вспомни о Морриган. А потому — не бойся, хуже уже не станет, поверь!
Пожав плечами, я согласно кивнул и направился за ней. Не мог же я показать себя трусом перед сестрой!
У самой башни мы спешились, оставили лошадей, и Моргана повела меня внутрь. Двери не было — вход в башню представлял собой простой разлом, и мы прошли под ее своды. Внутри было холодно и пустынно, под крышей обосновались черные вороны.
— Величественные птицы, — прошептал я, глядя на них, — Они тоже остались от эльфов?
— Нет, птицы прилетели потом. Знаю, давно знаю, что ты любишь воронов.
С этими словами Моргана вдруг вытянула руку и прошептала слова заклинания. В следующий миг самый крупный из них опустился на ее плечо и сложил крылья.
— Здравствуй, мой друг, — улыбнулась Моргана. — Видишь, ты понравился нашему королю.
Я осторожно протянул руку и погладил птицу по крылу, но ворон не шелохнулся, он не сделал попытки улететь или клюнуть меня.
— Ты ему тоже приглянулся, Артур, — улыбнулась моя сестра. — А хочешь, сделаю так, что вы станете родными душами?
— Что это значит?
— Ты сможешь видеть все, что видит ворон, чувствовать все, что чувствует он. Эта птица — царь воронов. Хочешь ли ты быть царем не только над людьми, но и над птицами?
— Возможно ль такое? — тихо произнес я, не зная, что ответить на ее вопрос. Видеть глазами ворона мне казалось весьма соблазнительным, но хочу ли я быть царем над птицами? И хочу ли прибегать к колдовству, с которым сам столько боролся?
— Так ты согласен! — Моргана будто не услышала моих слов. — Ворон тоже не возражает. Начнем. В борьбе с саксами тебе это пригодится, поверь.
В ее словах прозвучала явная насмешка, но я не успел ничего возразить: глаза моей спутницы вспыхнули фиолетовым пламенем, который отразился в черных глазах птицы и в моих глазах.
И тут же я почувствовал нечто странное, будто душа стала шире, как если бы между мной и птицей больше не было границ. Находясь в разных телах, мы были единым существом, отныне я мог видеть его глазами, слышать его ушами и летать вместе с ним.
— Как такое возможно? — прошептал я в изумлении.
