Она начала лихорадочно сжимать ягодицы, стараясь вытолкнуть инородный предмет из отверстия, для него не предназначенного.
– Расслабься, – почти измученным голосом произнес Фатих, – так будет больнее.
Он опять надавил на рукоятку, продолжая продвигать ее внутрь.
Арзу заорала, извиваясь всем телом.
– Я сказал, расслабься!!! – Фатих повысил голос. – Это просто нужно пережить, как и все остальное! Потом будет легче! Какая же ты несносная ученица! Уже забыла, что здесь все происходит так, как хочу я?! Плетка для серьезных провинностей у меня под рукой! Не боишься, что мне надоест твоя бесконечная строптивость?! – Он подкрепил свои угрозы увесистым шлепком.
Арзу окончательно очнулась, расслабила ягодицы и тихо запричитала.
– Умница, моя девочка! – Фатих продолжил свои действия.
Теперь он совершал медленные возвратно-поступательные движения, пробираясь все глубже и распаляясь все больше в предвкушении нового удовольствия.
Арзу причитала все громче, постанывала, периодически вскрикивая, но терпела. Когда рукоятка вошла в нее полностью, значительно расширив вход своей самой толстой частью, она уже стенала в голос, наполняя уши Повелителя пленительной песней протеста.
Ее мольбы остановиться, пощадить ее, жалобы на нестерпимую боль, и наконец стократные «Нет!!!», безостановочно повторяемые на все возможные лады, доводили Фатиха до исступления. Только железная воля, закаленная в боях, не позволяла султану провалиться в пучину безумства и полностью потерять контроль над собственной похотью. Ему казалось, что вся кровь, все нервы и весь разум сконцентрировались в огромной головке перевозбужденного члена, и что стоит только коснуться ей тела девочки, как все это извергнется из него вместе с семенем, оставив лишь бренную оболочку безумца.
Фатих прекрасно видел, что она преувеличивает: нигде не было следов крови, он не порвал ее, а аккуратно растянул, довольно бережно подстраивая под свой размер. И Повелитель с упоением увеличил амплитуду, расширяя доступ к собственному оргазму. Бесконечные «Нет!!!» перешли в верхний регистр.
Он встал на колени, удовлетворенно отметив, что все ее прелести под рукой, мгновенно вытащил рукоятку плетки и, не дав девочке возможности сжать освободившееся, зияющее теперь отверстие, резко, до упора, погрузил в него распухший от длительного ожидания член. Арзу опоздала лишь на миг, рефлекторно сжав ягодицы, и тем самым столкнув его (наконец-то!) в бездонную пропасть наслаждения.
В который уже раз истошный звериный крик истязаемой самки огласил его покои.
– Тихо, детка, тихо! – бессвязно и хрипло шептал султан, – уже все! Дальше не больно, дальше хорошо.
Ни на секунду не замедляя ритмичных глубоких толчков, он, закрыв глаза, на ощупь, одной рукой дернул зажимы на ее груди, а другой нажал на снова набухший клитор. Сказочная цепочка, о которой грезил султан под расслабляющим вечерним массажем, искусно и последовательно собранная им звеном к звену согласно продуманной стратегии и тщательно выстроенной тактике великого военачальника, замкнулась в кольцо, легко, изящно и приятно до одури.
Уже много позже, вынырнув из небытия и отстегивая цепи от потерявшей сознание девочки, султан вяло, еще непослушным мозгом, размышлял, почему так противоположны взаимно притягиваемые тела? Почему она взлетает к небесам, а он падает в пропасть? И где тогда встречаются они? Наверно, на бесконечной линии горизонта…
*****
Жизнерадостная Сирин была не то чтобы очень красивой девушкой, но невольно притягивала к себе взоры всех, кого встречала на пути, будь то мужчины или женщины. Персиянка по происхождению, она была захвачена в рабство и волею судьбы попала на услужение во дворец султана, да не к кому-нибудь, а прямиком к Эмине, старшей жене Фатиха. По счастливому стечению обстоятельств ей удалось избежать насилия со стороны воинов-захватчиков. Отчасти поэтому, а, может быть, от природы Сирин была очень веселой и беспрестанно улыбалась. Вообще Сирин сказочно, просто невероятно везло.
Ее детство не было безоблачным. Будучи родом из бедной многодетной семьи, девочка с малолетства много и тяжело трудилась, помогая выбивающейся из сил матери поднимать младших братьев и сестер. Однако ничто не могло омрачить ее веселья, она находила для него повод во всяких мелочах и еще постоянно мечтала. В ранних детских фантазиях Сирин всегда видела себя знатной дамой, одетой в шелка и золото, живущей в большом, богатом доме. Взрослея, она начала строить тайные планы, один другого нереальнее, о том, как ей выбраться из нищеты, из семьи, тяжкими оковами висящей на хрупких девичьих плечах. Эти планы грубо нарушило войско Фатиха, но неунывающая девушка увидела в том указующий перст судьбы на перемены к лучшему – и не ошиблась.
