– Заткнись и не смей открывать рта! Ты хотела, Арзу! Ты, грязная похотливая сучка! Ты хотела! Но ты ошиблась! Ты не знаешь и половины того, что я могу с тобой там сделать. Ты будешь долго ублажать своего Господина! И предупреждаю в последний раз: одно слово против, и твой лекарь тебе не понадобится! Ты мне веришь?!
Арзу часто закивала.
– Отлично! А теперь вперед!
Фатих рывком поднял ее за волосы, открыл дверь и втолкнул девочку внутрь. Дверь с грохотом захлопнулась, лишая надежды на спасение. Она осталась наедине с чудовищем.
Арзу не удержалась и упала на каменный пол, до крови ободрав колени. Он снова поднял ее и потащил вглубь комнаты, к столбу.
– Нагнись! Ниже!
Она повиновалась. Султан прикрепил цепь от ошейника к кольцу, вбитому в столб на уровне его паха, настолько коротко, что Арзу могла только стоять на прямых ногах, наклонившись вперед, и поворачивать голову. Ни разогнуться, ни опуститься на колени цепь не позволяла. Он отошел и сразу же вернулся: тяжелые железные зажимы грубо замкнулись на сосках, резко брошенная цепочка упала отвесно вниз. Арзу взвыла, дернулась следом и сразу же закашлялась: ошейник сдавил горло.
– Что такое, детка? Разве это не твоя любимая игрушка? Не дергайся так, удушишься! Стой смирно! Я хочу тебя живую! Собственно, это все… пока.
Повелитель направился к креслу, задумчиво посмотрел на него, потом на потолок. Нашел две толстых веревки, привязал к подлокотникам и с помощью блоков выдвинул кресло на середину комнаты, поближе к столбу, так, чтобы хорошо видеть девочку сзади.
Арзу стояла, тихо всхлипывая, не зная, чем занято чудовище. Султан уселся в кресло, откинулся на спинку, положил руки на подлокотники, поигрывая плеткой.
– Все, детка, я готов. Давно хотел рассмотреть в деталях, как устроены девочки. Ты ведь мне покажешь, правда?
Арзу напряглась. Кисти ее рук, соединенные цепочкой, по-прежнему лежали на ягодицах.
– Раздвинь ноги.
Она слегка расставила в стороны босые ступни.
– Шире. Еще шире!
Дальше не получалось. Цепь от ошейника натянулась. Она задыхалась от удушья и немыслимого унижения. Слезы капали на пол.
– Больше не могу.
Фатих наклонился и больно стегнул ее плеткой по бедрам. Девочка охнула, присев на подогнувшихся ногах.
– Мы же договаривались, детка! Ни слова против. Можешь! Еще шире!
Ей пришлось чуть продвинуться вперед, чтобы ослабить цепь. Теперь она раздвинула ноги так широко, как только смогла. Ее нежные губки раскрылись, как створки раковины, являя Господину влажное перламутрово-розовое нутро. Стоять было неудобно, ступни скользили по холодному камню. Арзу напрягала бедра, колени дрожали. Она представила, как корчится перед ним в отвратительно непристойной позе, будто дворовая шавка, предлагающая себя всем окрестным кобелям, и ее скрутило судорогой от неимоверного, невыносимого стыда. Это не укрылось от зоркого ока изощренно измывающегося над ней чудовища.
– Да, детка, именно так ты и выглядишь сейчас, – произнес султан, откровенно наслаждаясь ее унижением – как бесстыжая течная сучка, сладострастно предоставляющая свое лоно в пользование. Но пока недостаточно течная. Раздвинь ягодицы!
– Не-е-е-т! – она застонала сквозь сжатые зубы. – Прошу тебя!
И сразу же получила второй удар плеткой. Снова непроизвольно присела от обжигающей боли, еще больше раскрывая лоно.
– Раздвинь ягодицы пальцами, Арзу!
Она нерешительно пошевелила пальчиками.
– Нет, не то, детка!
Он встал и расположил ее руки так, что два пальца с каждой стороны оказались на половых губах, а два на отверстии повыше.
– Ну же, давай, Арзу!
Она чуть развела ягодицы.
Лучше бы он стегал ее кнутом! Избил до полусмерти, как обещал! Ей хотелось умереть! Она изнемогала от нестерпимого позора, от тяжкого мучительного стыда!
– Шире, детка! Еще!
Она растягивала себя, как дешевая шлюха, на глазах у Господина, почти разрывая.
Теперь перед Повелителем были превосходно раскрыты оба любовно разработанных им входа. Меж напряженных пальчиков девочки отчетливо проступал набухающий клитор под аккуратным розоватым капюшоном. Султан сел в кресло и замолчал.
Бесконечно долго Арзу стояла так, не двигаясь, в полной тишине, с ужасом чувствуя, что ее лоно все больше влажнеет, наливаясь небывалым, немыслимым желанием. Изнывающий от грубой похоти зверь видел, как оно слегка пульсирует в глубине, обильно выделяя сок. У него подрагивали ноздри, сводило скулы, сбивалось дыхание. Фатих провел рукояткой плетки по трепещущей плоти. Девочка вскрикнула и дернулась на цепи. Лоно запульсировало сильнее. Он с великим трудом держал себя в руках.
– Ты все больше похожа на сластолюбивую развратную сучку, Арзу, – прохрипел Фатих, – хочешь, я помогу тебе? Не вздумай дергаться, детка.
