О том, как прошли последующие шесть недель, она предпочитала не вспоминать. Похороны, траур, восстановление школы… Времени на отдых снова не было. Роли в этом послевоенном процессе были мудро распределены, каждому выжившему нашлась важная работа: Кингсли возглавил Министерство Магии и занялся самыми насущными политическими вопросами, Сириус и мистер Уизли активно ему в этом помогали. Гарри, как главный герой войны, был также вовлечён во всю эту пафосную, но необходимую рутину. Он путешествовал по городам, где обитали волшебники, выступал с речами поддержки, призывая бросить все силы на восстановление мира в волшебном сообществе. Гермиона знала, что ему это в общем-то нравилось. Ему следовало поступать не в аврорат, а делать политическую карьеру под руководством мудрых наставников. Для Гарри это была бы лучшая перспектива.
Тем временем в Хогвартсе, точнее в его почти что руинах, кипела жизнь. Минерва МакГонагалл — эта невероятная, стойкая духом женщина, взвалившая на свои плечи руководство разрушенной школой, умудрялась находить время на каждого, кому нужна была помощь. Она одновременно занималась и ведением восстановительных работ, и следила за лазаретом, и заботилась о студентах, по разным причинам оставшихся без крова. Гермиона, конечно же, вызвалась ей помогать. Разве она могла иначе?
В то же время вместе с профессором Слизнортом им удалось восстановить лабораторию в подземельях. Гораций, не питавший большой привязанности к ней во время обучения, внезапно для себя открыл в ней талантливого зельевара. Он часто сравнивал её с другой своей любимой ученицей — Лили Эванс. У Гермионы было много общего с матерью Гарри: маглорождённые Гриффиндорки, жадно стремившиеся к знаниям, добрые и самоотверженные, храбрейшие женщины волшебного мира. Сначала это сравнение ей очень льстило, но случайно проронённая Слизнортом фраза всё перевернула в её сознании.
— Лили была просто красавицей, — сентиментально щебетал он, помешивая зелье. — В неё были влюблены многие мальчишки, особенно её однокурсники. Даже Северус, чего уж говорить!
Гермиона чуть не выпустила из своих рук ложку. Позднее это подтвердил и Сириус, и даже Гарри. Именно он пусть и с неохотой, но отдал ей воспоминания Снейпа, в которых его любовь к Лили выглядела чуть ли не самой важной частью истории. Увидев всё это, в голове Гермионы наконец всё стало на свои места: она нашла ответ на вопрос, откуда Волдеморт знал о пророчестве, почему Поттеров решили спрятать, а главное, из-за чего все эти годы Снейп защищал Гарри в противовес видимой ненависти между ними. Северус любил Лили Поттер. Гермиона сочла эту новость крайне занимательной, особенно в контексте того, что между ними произошло. Удивительно, но ревность, вспыхнувшая в ней в первые минуты, очень быстро сошла на нет. Будто бы её так легко подавило какое-то иное чувство. Но какое? Единственное, что она ощущала при мысли о матери Гарри — живой интерес.
Снейп провёл в больнице почти месяц, и за это время Гермиона навещала его каждые два дня. Она интересовалась у целителей его самочувствием и прогнозами. Колмедики снова и снова говорили ей, что его спасение — просто чудо, случившееся благодаря своевременно оказанной помощи. Впрочем, не всё было гладко: Нагайна повредила его связки, отчего зельевару было противопоказано много говорить. Поэтому визиты Гермионы были исключительно в то время, пока Снейп спал. Таким образом она соблюдала рекомендации колдомедиков, а заодно подавляла соблазн выяснить всё о Лили.
В это же время в больничном крыле Хогвартса находился Люпин. Нельзя сказать, что ему повезло больше — если бы не медальон, его бы уже не было в живых. Однако уже через сутки он очнулся и принялся уговаривать мадам Помфри, что он здоров. Гермиона, как раз в это время подоспевшая в лазарет, пообещала ему всё уладить.
— Тебе нужно отдохнуть, — сказала она, заботливо поправляя его одеяло. — Восстановление займёт всего пару дней.
— Я в порядке, — покачал головой Ремус. — Школе нужна помощь. Я вполне мог бы…
— Ох, перестань геройствовать! — возразила Гермиона, но затем смягчилась. — Ты и так чуть не погиб. В твоей благородности никто не усомнится, даже если ещё несколько дней ты позволишь себе просто полежать в постели.
По правде говоря, она жутко перепугалась за него. Несколько раз за прошедшие сутки у него исчезал пульс. Мадам Помфри уверяла, что делает всё возможное, а задержки сердцебиения говорят лишь о том, что его организм старательно восстанавливается. Тогда Гермиона тайно удвоила дозу его зелий, как когда-то сделал для неё Снейп. К счастью, это подействовало.
— Знаешь, я всё чаще думаю о том, что обязан тебе жизнью, — с улыбкой произнёс Ремус, держа её руку в своей. — Тогда в Министерстве ты закрыла меня собой, и меня… Много лет я винил себя в том, что произошло. Я решил, что защищая тебя, я смогу вернуть тебе это долг.
