С этим замечанием Гермиона поудобнее уселась в кресле. День был ужасно изматывающим. С утра завершился суд над Малфоями: под общественным давлением Люциусу вменили огромный штраф и заставили сдать имена всех Пожирателей, которых он знал. Малфой-старший сделал это весьма охотно. А вот Драко было отчего-то жаль. Гермиона слышала, что во время битвы он даже был замечен сражающимся с Пожирателями. И после этого ему предстояло выдержать такую серьёзную атаку критикой, от которой у любого нормального человека могло случиться нервное расстройство.
— Неужели для того, чтобы ловить бывших Пожирателей, я должен потратить ещё один год на уроки?! — вновь завопил Рон. — Я понимаю тебя, Гермиона, — ты хочешь вернуться в школу, потому что там Ремус. Но нам с Гарри… Как бы мы не любили Хогвартс, там уже никогда не будет по-прежнему.
— Вот именно, — отрезала Гермиона. — Именно поэтому мы и должны туда вернуться. Мы пропустили целый учебный год, Рональд, но дело даже не в этом.
— И всё равно я не понимаю…
— Спроси у Гарри!
Оба посмотрели на главного героя второй магической войны, который лишь растерянно вскинул брови.
— Да… да, Гермиона права, — Поттер задумчиво почесал лоб. — Нам нужно вернуться для того, чтобы своим примером показать всему волшебному миру, что в школе теперь безопасно и жизнь налаживается.
Произнёс он это не очень уверенно, но Гермиона не стала требовать от него большего. В конце концов Рон сам может сделать свой выбор: если он не хочет возвращаться в школу, то пусть попробует объяснить это миссис Уизли. Разумеется, очень скоро ему пришлось сдаться.
— Что ж, в этом году в Хогвартсе хотя бы не будет Снейпа, — буркнул он, плюхаясь на диван.
— Вообще-то будет.
Гермиона поджала губы. Она знала, что этим ответом непременно навлечёт на себя всё возможное негодование Рона. Так оно и получилось. Только подняв глаза от прочитанной статьи в свежей «Придире», она столкнулась с удивлёнными взглядами друзей.
— Снейп вернётся в школу, — подтвердила Гермиона, стараясь говорить бесстрастно, будто речь шла об утренней яичнице. — Его знания в зельеварении и тёмных искусствах могут быть очень полезны в этом году.
— Но ведь ЗОТИ теперь ведёт Ремус, разве нет? — переспросил Гарри. — И Слизнорт тоже остался. Да и его голос…
— Он вернётся в Хогвартс не как учитель, а как специалист… в своей области.
Гермиона ощутила приступ раздражения. Отчасти это было связано с тем, что Гарри и Рону было сложно объяснить, каким образом Снейп на самом деле возвращается в школу, а главное — благодаря кому. Сколько сил ей стоило уговорить сначала Люпина, потом МакГонагалл, а затем и Кингсли, вернуть бывшего декана Слизерина. Все обстоятельства способствовали обратному: несмотря на полную реабилитацию в глазах общества, Снейпа всё ещё воспринимали с опаской. К тому же его голос, который пусть и вернулся после серьёзного лечения, не восстановился полностью. Снейп не мог много говорить и тем более читать лекции — это было слишком серьёзной нагрузкой на его связки. Педагогическими талантами он тоже никогда не отличался, как и любовью к детям. Но Снейп был одним из самых талантливых зельеваров во всей магической Британии и всегда был сосредоточен на своём предмете, а не на студентах, как его предшественник Слизнорт. Так, Гермионе удалось заложить в сознании новых директора Хогвартса и Министра Магии мысль о том, что Северус может быть крайне полезен в обнаружении остаточных следов чёрной магии. В целях безопасности студентов, конечно. Профессор Слизнорт часто жаловался на здоровье после битвы, поэтому деканство для него стало уже непосильной частью преподавания. Слизеринцы были бы довольны возвращением Снейпа. К тому же ему собирались предоставить практические занятия для старшекурсников, которые избрали зельеварение профилирующим предметом.
Когда Гермиона появилась на пороге его дома в Паучьем тупике, чтобы сообщить ему эту новость, то никого там не обнаружила. На её письма Снейп отвечал лаконично, избегая личных моментов, будто бы кто-то мог читать их переписку. Его невозможно было подловить на том, что он как-то изменил своё отношение к ней: они не виделись с последнего заседания, пока он был под следствием Гермионе не разрешалось встречаться с ним, а затем она просто не могла его нигде застать. Писать ему в духе «Неужели ты меня разлюбил?» было просто нелепо. Гермиона решила дождаться учебного года и прижать его к стене. Буквально или метафорически — не имело значения.
