И вот теперь она прямо шла к преподавателям, выстроившимся будто в линию обороны. Профессор МакГонагалл добродушно ей улыбается, но тут же переводит внимание на Симуса Финнигана, пригласившего её на танец, и грациозно подаёт ему руку. Гермиона всегда восхищалась ею. Декан Гриффиндора, а ныне директор всего Хогвартса, Минерва была образцом идеального преподавателя старой школы. Строгая в меру, справедливая и готовая бороться за своих учеников, она никогда не поступалась своими принципами, даже под прицелом палочки. Во многом благодаря ей, Хогвартс выстоял в финальной битве. Втайне Гермиона хотела быть похожей на профессора МакГонагалл. Потому, когда Минерва вручала ей аттестат и искренне поздравила девушку с окончанием школы, лаконично добавив, что мисс Грейнджер всегда была её любимицей, Гермиона готова была прослезиться.
Теперь же профессор МакГонагалл уже почти исчезла из её поля зрения. Гермиона сделала глубокий вдох. Ей предстояла лишь небольшая формальность: сохранять спокойствие и улыбку на лице. Но как это сделать? Как? Когда дрожишь всем телом, когда жар растёкся по всему телу, когда ты не знаешь, правильным ли будет твоё решение. Хотя кому судить? Кто в праве осуждать её?
Она вдруг почувствовала на себе цепкий взгляд, к которому так и не сумела вновь привыкнуть. Конечно же, у девушки не было сомнений в том, кто так внимательно изучал её. Было бы глупо думать, что за ней следит мадам Помфри или профессор Трелони. Это был даже не Оливер Вуд, который сегодня тоже прибыл в Хогвартс поддержать свою младшую сестру Эмили. Бывший вратарь гриффиндорской команды уже успел отметить изысканным комплиментом красоту Гермионы. Но сейчас на неё смотрел не он. И даже не Ремус Люпин, чей взгляд ей бы очень хотелось поймать. На неё смотрел он. Человек, разгадать которого едва ли смог даже Дамблдор. Взгляд его чёрных глаз не терял её из виду даже в толпе. И что же ей теперь делать?
Гермиона замялась, едва ли не остановившись на полпути. Может, стоит попытаться что-то изменить? Или ты уже сделала выбор, девочка?
========== Глава 2 ==========
Easy to find what’s wrong
Harder to find what’s right
Всё началось на третьем курсе сразу после того, как Снейп назвал её невыносимой всезнайкой. Для Гермионы это было не просто глубоким оскорблением. Своей умело подобранной колкостью зельевар задел её за живое. Да, она была всезнайкой. Она даже гордилась этим. Её знания и рвение в учёбе ценили все преподаватели. Все, кроме него. Только Северус Снейп всегда игнорировал её поднятую руку, только Северус Снейп ставил ей «хорошо», снижая оценку за лишнюю запятую, только Северус Снейп придирался к каждому слову в её ответе. И в один день Гермиона задумалась: так ли она плоха на самом деле? Своими действиями профессор скорее подчёркивал то, что Грейнджер действительно на порядок умнее всех своих однокурсников, выдвигая для неё завышенные требования. Тогда Гермиона научилась видеть в его придирках что-то лестное. Он закатывал глаза и сыпал оскорблениями — она улыбалась, он цеплялся к словам — она не упускала из виду досаду в его плотно сомкнутых губах, он снимал баллы — она лишь пожимала плечами, мол, подумаешь, я в два раза больше заработаю на других предметах. И такое отношение значительно облегчало напряжённый учебный процесс, складывавшийся на уроках зельеварения, по крайней мере для Гермионы точно.
Одно оставалось неизменным: её желание, чтобы Снейп наконец признал её превосходство. Возможно, это всего лишь было её блажью — так ли важно признание одного единственного преподавателя, если для всех остальных это было очевидно? Но для Гермионы это стало делом принципа. И для воплощения своей навязчивой идеи она была готова пойти на всё. Практически. В пределах разумного, но немного за границами честного. Ведь с профессором Снейпом совершенно неизвестно, какой метод может сработать. И вот однажды удача улыбнулась мисс Грейнджер.
Назвать произошедшее счастливым случаем можно было с большой натяжкой. Скорее — удачным совпадением. Снейп перевёл их вражду на новый уровень, перестав объективно оценивать работы одной из лучших студенток Хогвартса. Всё бы ничего, но вопрос стал об окончательной годовой оценке. Гермиона, прекрасно понимая, что сама никак не сможет уладить этот вопрос, сначала не знала, что делать. И совершенно случайно об этом узнал профессор Люпин. Да, было глупо дочитывать дополнительные статьи по зельям на уроках ЗОТИ, думала девушка, когда за этим занятием её застал врасплох преподаватель и тактично попросил задержаться после звонка.
— У тебя зародился повышенный интерес к зельеварению? — с мягкой улыбкой, свойственной, пожалуй, только ему, спросил Люпин.
Гермиона замялась с ответом, впервые чувствуя себя неуютно в разговоре с преподавателем ЗОТИ.
— Простите, профессор, такого больше не повторится, — она потупила взгляд, разглядывая складки на своей юбке.
Но от Люпина не укрылись волнительные и грустные нотки в её голосе.
— У тебя всё в порядке? — осторожно поинтересовался он. — Гермиона?
