Снейп всегда в совершенстве владел собой и, как хороший актёр, умел расставлять правильные интонации. Он сделал короткую паузу и на выдохе закончил.
— Кто ему об этом расскажет. Выбирайте.
Его взгляд внимательно следил за каждым её движением. Он уловил, как она неловко поджала губы, как отвернулась в сторону, как сжала руки в кулаки. От него не скрылось её тяжёлое дыхание. Гермиона подалась вперёд, ссутулилась и замерла в напряжённой позе. Пару минут она совсем не двигалась, будто угодила под Петрификус Тоталус. Лишь глаза выдавали её лихорадочные попытки принять решение.
Наконец она выпрямилась и шумно вздохнула. Снейп поднял брови в знак того, что внимательно её слушает.
— Не подумайте, что я пытаюсь сбросить с себя ответственность, — Гермиона посмотрела ему прямо в лицо. — Но я буду вам очень признательна, если вы всё расскажете профессору Дамблдору без моего участия.
Снейп коротко кивнул.
— Разумное решение, — заметил он. — Я знаю меньше, значит, лишнего не скажу. Вы умнеете на глазах.
Гермиона смущённо улыбнулась. Сомнительный комплимент, но из его уст он прозвучал вполне беззлобно. Возможно ли? Ей бы очень хотелось в это поверить.
========== Глава 21 ==========
От Дамблдора не было никаких вестей уже несколько недель. После того, как Снейп рассказал ему о чарах провидения, он лишь дал несколько сомнительных рекомендаций и попросил сообщать ему, если появятся какие-либо новости. Такое спокойствие было совершенно не в его стиле.
— Его действия непредсказуемы, но ещё опаснее, когда он ничего не предпринимает, — говорил Снейп практически на каждой их встрече.
Гермиона тоже начинала так думать. Дамблдор не из тех людей, которые пропустят мимо ушей «детали», тем более если это касалось Гарри. Он наверняка что-то задумал. Его непредсказуемость вселяла только опасения. Поэтому уже через неделю Гермиона деликатно намекнула, что хотела бы научиться окклюменции. Она давно думала об этом, но всё никак не решалась попросить о дополнительных занятиях. Факультативы по зельям были уже аттракционом неслыханной щедрости со стороны Снейпа. Просить его о большем у неё бы просто не повернулся язык. К её удивлению, он согласился, и вдобавок к зельям они раз в неделю стали практиковаться в окклюменции.
Гермиона уже давно чувствовала, как между ними возрастает доверие друг к другу, а взаимоуважение становится более личным, почти дружеским чувством. Они виделись почти каждый вечер, варили зелья, занимались окклюменцией и просто разговаривали. Когда Снейп впервые предложил ей чаю, она попросила его повторить, испугавшись, что ослышалась. Но так или иначе всего за несколько месяцев он стал для неё почти другом и уж точно самым желанным собеседником. Они разговаривали не только о зельях и окклюменции: Снейп рассказывал о старых чарах, интересных артефактах, с которыми ему приходилось работать. Однажды он даже поделился с ней историей из своих школьных лет — это был забавный эпизод, когда на занятиях он спас однокурсника, когда тот чуть не взорвал свой котёл.
— У него, очевидно, были такие же склонности, как у нашего Симуса, — хохотала Гермиона после того, как зельевар в красках описал последствия этой «химической атаки».
— Пожалуй, даже хуже, — ответил тот, отпивая немного чая. — Финниган просто взрывает всё вокруг, а тот болван умудрялся ещё и падать при этом в обморок. Тонкая душевная организация видите ли.
Им было комфортно в компании друг друга. Им обоим. Гермиона это чувствовала и в глубине души гордилась собой. Ей невероятно льстило, что он интересуется её мнением, ценит в ней хорошего собеседника, уделяет ей столько времени, сколько она и представить себе не могла. Когда они оставались вдвоём, он скидывал свою привычную маску и становился более человечным, почти открытым, но непривычно искренним. С ней он улыбался и шутил, его движения становились более плавными, а во взгляде уже не было ни тени надменности. Днём на занятиях он становился прежним, но Гермиона его больше не боялась — теперь она знала, каким Снейп может быть. В ответ на его благосклонность она перестала его раздражать и не спешила тянуть руку, пока он её сам не спрашивал. Никто не заметил этих перемен, но для неё они были глобальными.
У неё почти не осталось свободного времени. Она забросила любимые книги и перестала ходить на тренировки перед квиддичем, иногда пропускала даже сами игры. Из-за этого на неё серьёзно надулся Рон, а Гарри лишь грустно пожимал плечами. Впрочем, их обиды быстро закончились: у Рона появилась обожательница в лице Лаванды Браун, а Гарри возился со старым учебником по зельям и стал чаще пропадать у Дамблдора. Когда Гермиона услышала в очередной раз, что он был у директора, она попыталась разузнать подробности.
— Я пока не могу вам рассказать, — уклончиво отвечал Гарри.
