Щёки девушки густо покраснели. В последнее время они всё чаще разговаривали на их вечерних встречах, оттого время на зелья и окклюменцию значительно сокращалось. Не то, чтобы она была против. Да и Снейп, что бы он ни говорил, тоже никогда не возражал. Она понимала, что ему непросто было признать это. Взглянув на свои плечи, Гермиона всё же довольно улыбнулась — пусть он никогда ей не скажет, но она давно уже была ему не безразлична. И эта мысль согревала её даже больше, чем его мантия.
========== Глава 22 ==========
Рождественские каникулы в этом году не задались. По крайней мере Гермиона подумала именно так, когда ей пришлось провести сам праздник не с родителями, а в Норе. Спустя пару часов, после того, как она переступила порог собственного дома, за ней явились Кингсли и Люпин.
— Мы знаем, что ты хотела провести Рождество дома, — деловито начал Шеклбот. — Но Дамблдор выразил свои опасения по поводу твоей безопасности…
— Я здесь в полной безопасности! — возразила Гермиона.
От негодования кровь прилила к её щекам. Это было слишком… бестактно! Гермиона скрестила руки на груди. Держать гостей на пороге было не так уж гостеприимно, но едва ли её это заботило.
— Так не пойдёт, — Люпин покачал головой и деликатно отстранил Кингсли назад. — Гермиона, можно тебя на пару слов. Пожалуйста.
Его мягкий тон и открытый взгляд сделал своё дело: она не могла ему отказать. Коротко кивнув, Гермиона отступила на шаг назад, давая возможность им обоим зайти в дом. Люпин улыбнулся и, слегка прикоснувшись к спине девушки, отвёл её в сторону.
— Я никуда не поеду, — не так резко, но всё же решительно заявила Гермиона. — Мой дом защищён. Гарри здесь нет. Почему я не могу побыть дома хотя бы пару дней?
Люпин тяжело вздохнул. Его лицо приняло спокойное выражение, сквозь которое всё же чувствовалась толика беспокойства.
— Я знаю, что это звучит дико, — начал он. — Но мы не можем так рисковать. Гермиона, ты умная девочка, и всё прекрасно понимаешь.
Его тёплая ладонь коснулась её щеки. Люпин смотрел ей в глаза, чуть склонившись из-за огромной разницы в росте, и тщательно старался подобрать правильные слова. От этого прикосновения Гермиона испытала дрожь по всеми телу, как будто её вдруг бросили в холодную воду. «Главное в этот момент — не потерять способность слышать» — подумала она.
— Да, здесь нет Гарри, — продолжал Люпин. — Но это не значит, что там, где нет Гарри, безопасно. Здесь есть ты, и на тебя, безусловно, Пожиратели смерти тоже будут охотиться. Тебе стоит выйти в магазин за молоком, и они схватят тебя.
Он был прав. Гермиона прекрасно понимала, что тоже уже давно стала мишенью. Более того, под ударом могут оказаться её родители. Пожиратели жестоко расправляются с маглами. Страх за свою семью уже давно укоренился у неё в голове. Поэтому Дамблдор действительно был прав — здесь она ставила под угрозу не только саму себя. Но ей так отчаянно не хотелось это признавать!
— Нигде не безопасно, Ремус, — она опустила взгляд. Её детские тапочки с кроличьими ушами сейчас выглядели как-то уныло.
— Да, нигде не безопасно, — Люпин быстро обернулся на Кингсли и тут же снова взглянул на неё. — Но в Норе ты будешь не одна, и там члены Ордена всегда смогут тебя защитить. А здесь ты бессмысленно рискуешь собой и своими родителями.
Спорить с ним дальше было бы глупо. Действительно, в Норе всегда было много защитников: мистер и миссис Уизли, Фред и Джордж, да и Рон с Гарри тоже наверняка там будут отмечать Рождество. Скучать уж точно не придётся. Джинни вечерами будет рассказывать ей всякие сплетни и романтические истории, обсуждать мальчишек и новые книги. Может быть, даже Ремус придёт…
— Хорошо, — с трудом выдавила из себя Гермиона. — Хорошо, но мне надо собрать вещи, поговорить с родителями и…
Она неловко отвернулась от Люпина, пряча взгляд и нервно кусая губы. Как глупо получилось. А ведь мама собиралась сегодня испечь её любимую шарлотку, начинить индейку и вместе посмотреть какой-нибудь фильм. Гермиона шмыгнула носом — глаза уже начинали слезиться от досады.
— Я могу ещё хотя бы пару часов побыть дома? — робко спросила она.
Кингсли уже хотел было что-то ей ответить, но Люпин предупреждающе вскинул руку.
— Конечно, — сказал он, повернувшись к Гермионе. — Я вернусь за тобой к 7.
Люпин как-то неловко отвернулся — ещё секунду назад он сделал какой-то неопределённый жест, будто бы хотел прикоснуться к ней, но передумал. Молча, не прощаясь, он вместе с Кингсли покинули дом.
Объясняться с мамой пришлось через силу: миссис Грейнджер сначала внимательно слушала, затем долго молчала и наконец коротко ответила, что собственного ребёнка она в состоянии защитить. Она отчаянно сопротивлялась, разбивая все аргументы дочери на корню. У Гермионы от этого разрывалось сердце — слёзы в маминых глазах, её дрожащие губы, посеревшее лицо подавляли всю её уверенность. И кому от этой безопасности сделается лучше?
