— Мы не должны обвинять человека в предательстве только потому, что он тебе не нравится, Гарри, — деловито продолжила Гермиона. — Это… было бы слишком опрометчиво.
Краем взгляда она уловила усмешку Ремуса.
— Зато тебе в последнее время, я смотрю, Снейп очень по душе, — бросил в ответ Гарри.
— Я полагаюсь на факты, а не на впечатления.
— То есть, ты даже не отрицаешь уже?
Гермиона взглянула на Люпина. Тот слегка повёл бровью, мол, отвечай как есть.
— Не могу так очевидно выразить свою позицию на его счёт, — ей не пришлось даже кривить душой. — Но ему можно доверять. Я в этом уверена. К тому же, если бы он был предателем, то уже раз десять мог бы спокойно сдать тебя. Благо, с твоей неосторожностью это не трудно.
Для пущего эффекта она пожала плечами. Гарри, конечно, был неприятно удивлён, пусть сам в глубине души мог понимать, что это правда. Он вскочил с места и торопливо ушёл из комнаты.
После этого повисло неловкое молчание. Каждый думал о своём и не решался озвучить свои мысли. Наконец, Мистер Уизли прокашлялся, извинился и что-то пробормотал про то, что надо помочь Молли. Они остались в комнате втроём.
— Я пойду поговорю с Гарри, — с тяжёлым вздохом сказал Люпин и поднялся с дивана.
— Нет-нет, — возразила Тонкс, усаживая его обратно. — Тебя он сейчас не послушает. Давай лучше я к нему схожу.
Ремус вынужден был согласиться. Нимфадора быстро исчезла из комнаты, запустив в неё прохладную неловкость. Гермиона смотрела на огонь в камине и не решалась даже пошевелиться. То же некоторое время делал и Ремус.
— Почему ты доверяешь Снейпу? — наконец спросил он, всё ещё не поворачиваясь к девушке.
— Не знаю, — пожала плечами Гермиона. — Я просто чувствую, что он не такой, каким мы его привыкли видеть. Гарри с первого курса видит в нём врага и считает, что Снейп его ненавидит, поэтому не ставит ему хороших оценок. Но на деле он просто заставляет учить.
Пламя разгорелось сильнее. В нём вдруг заплясали маленькие человечки, потрескивая, пуская искры из-под своих каблуков.
— Да уж, Снейп — своеобразный учитель, — Люпин опустил голову и усмехнулся. — Его методы… весьма избирательны.
— Он может дать очень ценные знания, — продолжила Гермиона, будто бы не слушая собеседника. — В зельях он — гений. Да и окклюменция…
— Ты занимаешься с ним окклюменцией?
Ремус удивлённо взглянул на неё и нервно облизал губы. Она знала эту его привычку — так он делал, когда не мог подобрать нужных слов. Ей удалось его слегка обескуражить.
— Да, я подумала, что это может нам пригодиться, — улыбнулась она. — Да и вообще… Не хочу, чтобы кто-то знал, что у меня в голове.
За окном загудел ветер. В этом году Рождество было не снежным, но холодным. От этого становилось ещё тоскливее. Никакого праздничного настроения, да и праздника как такового.
Гермиона посмотрела на свои переплетённые пальцы и неторопливо поднялась с дивана. Люпин не двигался. Он молча наблюдал за её движениями. Было слышно лишь потрескивание огня и его тяжёлое дыхание. Подойдя ближе к огню, Гермиона обхватила себя за плечи. Это всё было так сложно.
— Иногда мне кажется, что именно мои мысли меня погубят, — она случайно произнесла это вслух.
Скрип дивана и несколько глухих шагов заставили её слегка улыбнуться.
— Тебя ничто не погубит, Гермиона, — Ремус стоял прямо за её спиной на неприлично близком расстоянии.
Его дыхание щекотало ей затылок. Гермиона медленно обернулась и посмотрела на него снизу вверх.
— Ты обещал моим родителям меня защитить, — улыбнулась она. — У меня есть одно условие.
Люпин удивлённо вскинул брови. Долю секунды это её позабавило, но вдруг Гермиона снова сделалась серьёзной.
— Только не ценой своей жизни, — её кукольное лицо стало непривычно строгим. — Всё, что угодно, Ремус, но только не это. Меньше всего на свете я бы хотела, чтобы ты погиб из-за меня.
Напряжённый прежде Люпин заметно расслабился после этих слов. На его губах проскользнула улыбка.
— Тогда будь осторожнее, — он обвёл взглядом черты её лица и снова посмотрел в глаза. — Ты ведь умница.
Гермиона, усмехнувшись, вскинула голову вверх. И то, что она увидела под потолком, заставило её нервно сглотнуть.
— Омела… — изумилась она, но переведя обеспокоенный взгляд на Люпина, добавила. — Эта традиция… ты… ничего не должен… Просто глупая примета…
