Язык отчаянно не слушался её, а сердце лихорадочно забилось в груди. Оно готово было пробить рёбра и выпрыгнуть из грудной клетки, когда вопреки её лепетаниям, Ремус подался вперёд и слегка коснулся тёплыми губами её щеки. Вопреки здравому смыслу этот поцелуй привёл её не в оцепенение, а лишь пробудил адреналин в крови. Поддавшись внезапному порыву, Гермиона привстала на носочки и буквально поймала его губы на обратном пути, когда Люпин уже хотел отстраниться. Порывистый, неуклюжий поцелуй мог рассыпаться за секунду. Если бы они оба этого захотели. Ремус не оттолкнул её, не отскочил, как от огня, хотя тот был совсем близко. Сама Гермиона в этот момент была пламенем. Красивым и причудливым огнём, сметающим всё на своём пути. Она коснулась тонкими пальцами его лица, балансируя на грани безумия и отваги. Всё, что смог сделать Ремус, — лишь осторожно придержал её за талию. Мог ли он ответить на её поцелуй?
Мерлин знает, чем бы это закончилось, если бы за окном не раздались две оглушительные вспышки — это Пожиратели впервые за долгое время осмелились напасть на Нору.
========== Глава 23 ==========
— Мисс Грейнджер, задержитесь.
Гермиона подняла удивлённый взгляд, но поспешила кивнуть в знак согласия. Снейп очень редко просил её задержаться после занятий. Он старался не привлекать внимания к их общению. Ни гриффиндорцы, ни тем более слизеринцы не должны были знать об этом. Где-то в глубине души Гермионе было немного обидно за это, но в то же время она прекрасно понимала, что иначе быть не может. Снейп не из тех людей, кто открыто демонстрирует свои симпатии. Так что, если уж она добилась его благосклонного отношения хотя бы наедине, ей не стоило рисковать им ради лёгкого приступа тщеславия.
Когда класс опустел, и они остались одни, Снейп наконец оторвался от пергамента. Он взмахнул рукой и невербально запер дверь. В этом движении было что-то неподдельно изящное. Гермиона уже не первый раз поймала себя на этой мысли: несмотря на резкость, Снейп никогда не выглядел угловатым или неуклюжим. Наоборот, каждое его действие казалось выверенным до миллиметра, отточенным, отрепетированным, будто он каждый вечер упражнялся перед зеркалом. Упрекала ли она Снейпа в позёрстве? Разве что самую малость.
— Так и будете там стоять столбом?
Его голос вырвал Гермиону из её размышлений.
— Простите, сэр, — она подошла к его столу и приняла самый серьёзный вид. — Что-то случилось?
Снейп ещё раз взмахнул рукой: стоявший в углу стул оказался рядом с Гермионой.
— Садитесь, для вас есть новости, — отрывисто произнёс он.
От неё не укрылось, что зельевар был крайне взволнован. Он старался не смотреть на неё, отводил глаза всякий раз, когда случайно она попадала в его поле зрения, нервно потирал ладони и напряжённо дышал. Такого Снейпа никому не приходилось видеть — непроницаемая маска всегда плотно сидела на его лице. Значит, случилось что-то очень серьёзное. Гермиона не стала испытывать его терпение и незамедлительно последовала его указанию. Выдержав томительную паузу, Снейп наконец заговорил.
— Как прошли ваши каникулы?
Его тон был далёк от вежливого любопытства, но в нём прозвучали какие-то мягкие нотки. Гермиону это лишь насторожило.
Да и едва ли она могла честно признаться ему, как прошли её каникулы. Пожиратели безжалостно спалили Нору, и никаких праздников уже не предвещалось. Слава Мерлину, никто не пострадал. Кое-какие вещи всё же удалось спасти, но пожар разрушил некоторые лестничные пролёты и комнаты. Оставаться в Норе было невозможно — Уизли лишились своего дома. Бедная миссис Уизли ещё долго не могла оправиться после этого.
На улице они, конечно же, не остались. Сириус как только узнал о том, что произошло, настойчиво предложил перебраться им на площадь Гриммо. Мистер Уизли пытался вежливо отказать, ссылался на всякие малозначительные обстоятельства и даже собирался посоветоваться с Дамблдором. Но Сириус не из тех людей, которые принимают отказы. Он всё-таки уговорил Молли хотя бы временно пожить у него в доме до конца каникул. Это было отличным решением и, подавив свою скромность, Уизли согласились.
