С боем и слезами миссис Грейнджер сдалась. Мистер Грейнджер, слышавший всю баталию из соседней комнаты, даже возражать не стал. С камнем на сердце Гермиона торопливо собрала вещи и спустилась в гостиную, чтобы провести оставшееся время с родителями. Ей страшно было подумать, что будет дальше, когда начнётся война. Ведь тогда опасность возрастёт в несколько раз. Перед ней возникла ещё одна важная задача: нужно было придумать, как обезопасить родителей. Любыми доступными ей способами.
Ровно в 7 в дверь позвонили. Гермиона, лежавшая на плече у мамы, подскочила на месте.
— Тебе пора? — печально спросила миссис Грейнджер.
Они обе знали ответ. Гермиона смогла лишь молча кивнуть. Мама ласково погладила её по щеке и поцеловала в лоб.
— Иди. Тебя ждут.
За дверью действительно ждал Ремус. Он позвонил один раз и зашёл в дом, когда его пригласили. В коридоре он любезно поговорил с мистером и миссис Грейнджер, был тактичен и мил, как и всегда. На родителей он произвёл благоприятное впечатление.
— У вас замечательная дочь, — Люпин вежливо улыбнулся. — Лучшая студентка в школе. Я не преувеличиваю.
— Мы всегда гордились Гермионой, — щебетала миссис Грейнджер, приободрившаяся после таких тёплых слов. — И всё же мы так редко видимся…
— Это вынужденная мера, мэм, — Ремус вежливо настаивал и у него это хорошо получалось. — Понимаю, что это несправедливо и очень тяжело, но мы не можем подвергать такой опасности ни вас, ни Гермиону. Это было бы слишком опрометчиво.
Ещё через десять минут ему удалось убедить миссис Грейнджер и опровергнуть все её опасения. Он не повышал голос ни на секунду, говорил медленно, уверенно, вызывая всё больше уважения и доверия к себе. Гермиона иногда бросала на него восхищённые взгляды — как это ему удавалось так быстро уговорить её родителей чуть ли не добровольно отправить её в Нору? В конце концов этим и кончилось!
— Так я буду спокойна за тебя, — сказала ей мама, поправив воротник её кофты. — Берегите её, мистер Люпин.
— Я сделаю всё возможное, чтобы защитить её, — лаконично ответил Ремус.
Гермиона крепко обняла сначала отца, а затем маму.
— Я буду очень скучать, — прошептала она.
— Я тоже, милая, — миссис Грейнджер погладила её по волосам.
В это мгновение Гермиона отдала бы всё, чтобы остаться дома ещё хотя бы на пять минут. Но она вынуждена была отстраниться, украдкой стереть слёзы со щёк и обернуться к Люпину. Тот терпеливо промолчал, когда она прощалась с родителями, затем сам выразил своё почтение и наконец подал ей руку.
— Ты готова? — осторожно спросил он.
Вместо ответа Гермиона молча вложила свою ладонь в его, и они аппарировали в Нору.
Весь вечер ей пришлось старательно изображать хорошее настроение и пытаться не думать о родителях. Для этого она вызвалась помочь миссис Уизли с готовкой, тщательно натирала кастрюли, шинковала морковь и вручную мешала суп. Никто будто бы ничего не заметил. Лишь изредка за ужином она ловила на себе внимательные взгляды Люпина, но старалась не обращать на это внимания.
На следующий день она остыла. Гарри и Рон всячески развлекали её целый день, Джинни испекла её любимые печенья, а к вечеру появился Люпин с Тонкс. Гермиона снова ощутила себя неловко: буквально вчера ей вдруг на мгновение показалось, что что-то изменилось в его отношении к ней. Маленький огонёк надежды, словно спичка, чиркнул в её душе, когда он прикоснулся к её щеке и так непривычно посмотрел ей в глаза. А затем, когда Ремус вернулся за ней, когда так легко расположил к себе её родителей, к ней в голову закралась преступная мысль о том, что он как никогда близок к её идеалу. У каждой девушки ведь есть такой прекрасный принц: добрый, умный, красивый, обаятельный, сотканный из одних только достоинств. Ремус, как ей казалось, был именно таким. Но, когда он зашёл в гостиную вместе с Тонкс, все её воздушные замки рухнули.
До Рождества оставалось меньше получаса. После сытного ужина все разошлись в компании «по интересам», и Гермиона уже хотела было подняться в комнату к Джинни, когда услышала разговор Гарри с Люпином. Он рассказывал ему о Снейпе, как тот выгородил Малфоя и пообещал защищать его.
— Дамблдор доверяет ему, — твёрдо говорил Ремус, качая головой. — Поэтому и я доверяю
— Дамблдор ошибается! — возразил Гарри.
— Ты ослеплён своей яростью!
Гермиона вздрогнула от неожиданности. Не часто на её памяти Люпин повышал голос.
— Люди исчезают каждый день, Гарри, — уже спокойнее добавил он. — Если мы начнём грызться между собой, то проиграем.
— Ремус прав.
Все присутствующие тут же обернулись к Гермионе. Невольно став центром внимания, она нервно сглотнула. Удивлённые лица Гарри и Тонкс её не беспокоили, но вот Люпин тут же нахмурился, когда услышал её заявление.
Она зашла в комнату и села на диван рядом с ним. Кроме Ремуса и Гарри тут были мистер Уизли и Тонкс. Уж они не стали бы относиться к ней либо с недоверием, либо с чрезмерной заботой. Перед ней открылась уникальная возможность сказать то, что она думает. Ей хотелось, чтобы её наконец услышали.
