…В какую-то минуту Чонгук очнулся, чтобы стереть грязь со щеки: снова упал. Огонь позади то затухал, то разгорался вновь, дождь то стихал, то обращался наводнением. Вдалеке призрачно сигналили пожарные сирены. Он огляделся по сторонам: Чимин и Тэхён тоже не блистали чистотой, коленки сбиты, сверкают одни уставшие глаза. Они выдыхались. Кажется, что зачистка длилась вечность, но прошло не больше пятнадцати минут. Просто они так долго избегали точек, где пестрили перестрелки и именно ожидание высасывало последние соки.
Снова свернули. Выход. Призрачное предчувствие спасения. Удар по зрению вспышкой фар. Южные ворота тоже караулили. Двое вооруженных мужчин вышли из внедорожника. Троица обмерла, прикрывая глаза рукавами.
— Это ещё кто? Детишки Баретти?
— Не, вроде не было у них мелких пацанов. Понятия не имею, короче. Но лучше от них избавиться…
— Мы не Баретти, придурки! — с надрывом крикнул Тэхён.
— Как ты нас назвал..?
— Может, скрутим и в плен? Мало ли пригодятся?
Пока они болтали, Тэхён завёл руку за спину и снял пистолет с предохранителя, после чего отпихнул друзей и вскинул её так быстро, как только мог.
«Сейчас или никогда».
Отдача так больно вдарила по ручонке, что брызнули слёзы, но Тэхён сжал челюсти и помог себе второй рукой, чтобы нажать дважды. Мужчины плашмя повалились на землю: одному Тэхён пробил бедро - и слышал стоны боли, другому - всадил две пули в живот, и тот человек молчал.
Отбросив пушку, Тэхён подумал о том, что круто отстрелялся - для первого-то раза, но обрадоваться не успел, обнаружив противный горячий поток, сливавшийся к животу и замочивший резинку трусов. Он зажал боль руками и упал на подкосившихся ногах.
Чёрные тучи сыпали на него кинжалы, летящие вертикально. Как же он устал. Он увидел встревоженные лица друзей, разговоров не разбирал, чувствовал: они боялись за него.
— Эй, ну хватит. Я не… умру…
Потом услышал чужой голос, показавшийся знакомым. Его подхватили на руки.
— Садитесь в машину, живо! Едем…
Едем, едем, едем.
От тряски по кочкам боль в лёгком Тэхёна кипела так сильно, что он потерял сознание.
========== Глава 7. Незаменимые. ==========
Тэхён скинул полотенце на полпути к бурлящей воде, взошёл на постамент в ореоле перламутровой подсветки и плавно опустился в джакузи.
Тяжёлый вздох.
— А ты сегодня быстро. Он раскололся? — Чимин присел и, намочив мочалку, ласково провёл ею по его гладким плечам.
— Не обо всём, конечно… — и Тэхён рассказал, что выяснил. Обозначив планы, меры, больше - о работе ни слова. Время смывать грязь. — Открой жалюзи.
Чимин потянулся к окну. Раскатистый шорох. По комнате рассеялся пасмурный молочный свет, всё так же приукрашенный дождём. Вязкая пелена, стрелки часов остановились. Отсюда вид на часть бассейна и полукруглую балюстраду, с которой хорошо просматривается Этна и гуща заросших зеленью холмов, темнота туч изрезана верхушками остроконечных кипарисов.
Шевелиться немного страшно, но Чимин продолжает омывать Тэхёна, нечаянно касается пальцами его ключиц и, зардевшись, останавливается, не успев избежать прямого выразительного взгляда. Сердце забилось чаще положенного, в ритме неизбежного. Поймав тонкое запястье, Тэхён прикладывается щекой к ладони Чимина и закрывает глаза, словно засыпая. Жест ему несвойственный, а потому душераздирающий, и для Чимина особенный в полной мере. Если он навернётся к нему и вымокнет - ещё полбеды. Не будет ли он утоплен?… Желанная потеря.
Последние год-полтора, ещё до инициации Тэхёна, им с Чимином приходилось видеться не так часто: оба были заняты собственными делами, остывали по разные стороны баррикад. У Тэхёна появилось много лишних забот и подозрений. Он не хотел, чтобы всплывало старое, так долго и отчаянно борясь с наваждением. И всё прахом. Воздержание не работает, накатывая внахлёст. С Чимином нереально справиться, от него немыслимо отказаться. Но картина не общая. Одна рама.
— Чимин… — требовательно шепчет Тэхён, притягивая его за шею, они соприкасаются лбами. В его преданности он и не сомневался, но нелишне проверять…
Лёгкое давление на губы, Чимин справляется сам, похищая поцелуй и наплывая с опасливой нежностью. А Тэхён как будто перестает реагировать, обрастая льдом, давая себя откалывать, и Чимин пользуется, ведётся на обман и, дрожа, раздвигает языком его губы, делает несколько оборотов. Его жара должно хватить.
