Разговор с Марко состоялся невнятный, Тэхён только и уяснил, что «по-другому» с предателями не расправляются. Что значило - дон Алонзо пошёл наперекор установленным законам и был неминуемо и жестоко наказан. Однако, Тэхён не видел причастности к этому всех остальных, обычных рабочих.
— Соглашусь лишь с тем, что ситуация вышла из-под контроля. Я не так давно командую головорезами после кончины отца, — как бы оправдался Марко и, пристально посмотрев в мальчишечьи бесстрашные глаза, смягчил тон. — Знаешь, Тэхён, будет хорошо, если вы останетесь у нас насовсем…
Сказано так, будто иной выбор грозил последствиями, какие не обязуют человека дышать.
— Не хотите, чтобы мы разболтали это кому-нибудь? — нахмурился Тэхён.
— Детская болтовня меня не пугает. Не хочу, чтобы вне моего ведома росло целых трое мстителей. Врага лучше держать к себе поближе, — улыбнулся на то мужчина. — Поговори со своими друзьями, ладно? Я дам вам кров и достойные условия для жизни. А ещё я позабочусь о том, чтобы вы стали частью нашей семьи.
Кажется, Тэхён больно обжёгся о его слова и онемел. Убийцы предлагали присоединиться к ним, встать на их сторону. И хотя ценой тому значилась жизнь, Тэхён помедлил с ответом, а Марко, точно прочитав его мысли, продолжил говорить.
— Боишься примыкать к мафии? То, что произошло ночью, выглядело ужасно, правда? Но у всех обстоятельств есть двойное дно. Вы невольно стали частью большой игры и, конечно же, не могли знать, что помимо моих людей, там находились и люди из другой группировки. Ваш прежний хозяин, скажем так, был не чист на совесть, хотел выиграть хитростью. О том прознали наши враги. А мы, в свою очередь, прознали о том, что они готовят нападение. И решили, что убить двух зайцев сразу будет весьма удобно.
— И что, хотите сказать, что родители Чонгука, — Тэхён невольно взглянул в его сторону, — случайно поймали пулю?
— Надо же. До этого момента я только предполагал, что у кого-то из вас там были родители… — удивлённо заметил Марко и почесал подбородок. — Да, видимо случайно. Потому как вы остались в живых, верно? Целься бы в вас кто-нибудь, разве дал бы убежать?
Подробности ночи Тэхёну давались трудно, сегодняшний день размывал те ужасающие краски, как тот беспрерывный дождь. Посочувствовать Чонгуку он хотел бы, но, как не силился, не мог. Родители были чужими, их тепло всегда распылялось из вежливости, и только. Тэхён не верил в необъяснимые чувства, но, посмотрев на спящего Чимина, почему-то пережил подобие радости. Главное, что он не пострадал. Трудно дыша из-за ранения, Тэхён думал о том, как надоело ему убегать и прятаться, доедая крошки и никогда не достигая целей, не умея показать Чимину и Чонгуку обещанных высот.
— Если мы останемся, то станем сильнее? — задал он неожиданно взрослый вопрос.
Ответом получил согласие. Убедительным оно было или нет, Тэхён предпочёл поверить. К мафии он относился по-прежнему неоднозначно, глубоко восхищаясь их властностью и правом на свершение справедливости, а после порицая само их существование. Но эти люди объединены целями, ценностями и законами, они стоят друг за друга горой и готовы умирать, следуя за идеей и лидером. И если Марко говорил правду о том, что мальчики столкнулись с людьми другой группировки, то присутствовала очаровательная надежда - обрести дом под фамилией Ринцивилло. Вдохновившись ею, Тэхён пообещал убедить друзей принять предложение остаться.
Обнимались они долго и мучительно. Чимин не давил на грудь, но Тэхёну всё равно чудилось, что она трещит и разрывается гранатами. Виду он не подавал, вдыхая запах волос и медицинского порошка. Чонгук продолжал сидеть на кровати и молчать, как выбеленный истукан. Нельзя было точно сказать, сокрушён ли он и на грани срыва или же смиренно спокоен, приняв смерть, как факт, такой же - как ныне светившее в окно солнце. Ни Тэхён, ни Чимин не беспокоили его словесно, решив, что нет лучшего лекаря, чем тишина.
Позже им принесли обед, и Чимин помог справиться Тэхёну, а затем всё же коснулся плеча Чонгука.
— Нужно поесть.
— Не хочу, — он отстранился и печально посмотрел на Тэхёна, чувствуя, что потребность поговорить перебарывает все остальные. Он выдавил: — Тебе больно?
— Да нет, — соврал тот, — на мне всё заживает, как на собаке. А ты как?
— Паршиво, — и Чонгук задрал сорочку до плеча, показав огромный фиолетовый синяк. — Но это фигня по сравнению с тобой.
Они будто мерялись и болью. Чимин не поймал какого-то муторного подтекста в их сквозном переглядывании, вернее, не знал, к чему его отнести, он напрочь забыл вопрос, который кружился у него в голове вчера: почему Чонгук и Тэхён не спали во время нападения (они не выглядели сонными), чем были заняты?…
