Они прошли вправо, минуя брошенные классные комнаты с оставленными навсегда партами и стульями, перекосившимися картами и досками, замшелыми пособиями, почерневшими раковинами. Судя по всему, это учебный комплекс. Прогуливаться тут ночью Юнги бы не советовал никому, хоть сколько-то соображающему головой. Пустота при дневном свете не обрастает иллюзиями, не давит. Но когда не видно ни зги, всякий предмет норовит обрести живые очертания, а то и наброситься, чтобы отхватить кусок мясца.
В пределах каменной махины только и слышно эхо шагов. У лестницы Юнги поводил кружком света вверх по стене и резко опустил ниже. Там, где поблёскивала паутинка, красовалась чёрная стрелка, указывающая вниз. Они с Тэхёном переглянулись и одновременно подумали об одном и том же. Хорошая метка для наркодилеров и местных ушлых.
Проход в подвал, примечательно задвинутый фанерой, расчистили на раз-два. Чем ниже они спускались, тем сильнее тянуло гнилью, сыростью, застоявшимся канализационным стоком.
Вдруг Тэхён остановился, шлёпнув ладонью по стене, пошатнулся.
— Что?… — Юнги поддержал его. — Слушай, если плохо, давай наверх. Я один справлюсь.
— Нет-нет. Нормально всё.
— Точно? — Юнги прихватил его за подбородок, поводил рукой перед глазами, тот отреагировал. — Просто у меня аллергия на такие помещения. Быстро проходит.
— Как же, аллергия, — падре не стал отмечать вслух, что у Тэхёна взмокли виски, и на шее заметно колотился пульс.
Через несколько метров лестница кончилась, и они пошлёпали по мелководью грунтовых вод. По обеим обшарпанным стенам потянулись широкие красные полосы, служившие ориентиром. Юнги мазнул контур одной и растёр ощущение меж пальцев.
— Краска. И не слишком давнишняя.
Тут же Тэхён поймал на мизинец застрявший у водостока предмет, поднёс к фонарику.
Детская сандалия.
— Твою мать… — он поморщился и отбросил находку.
Насторожившись, Юнги понадеялся, что это всего лишь чья-то забытая вещица, коих тут наберётся немало.
Всепоглощающая темнота подпустила холодок под одежды. Слышны перебежки крыс, впереди покачивались отмершие лианы проводов и кабелей. Не лучшее место, как для встреч, так и для подготовленной западни.
Площадка стала выше, и вода исчезла из-под подошв. Встав перед зияющим проходом в большое помещение, они замешкались, крепко держась за оружие. Юнги пригнулся и по-солдатски махнул вовнутрь, оценил обстановку: ни признака жизни, махнул Тэхёну и осмотрел залу. Тут и там выделялись огарки красных свечей.
— Господи Иисусе… — выдохнул Юнги, наткнувшись на центральный экспонат, прикрыл рукавом нос, затем судорожно начал молиться за упокой.
Когда же зашёл Тэхён, потворствующая вымершему страху тошнота подступила к самой глотке, дыхание давалось тяжело. На очищенном от мусора бетонном полу той же красной краской нарисована пентаграмма, вокруг ещё какие-то безумные надписи, а впереди, куда смотрел Юнги, висело раскоряченное зеленовато-чёрное тело, лежавшее в незримой колыбели, подцепленной на крюки. Чуть поржавевший металл проколол запястья, щиколотки, сгибы локтей, крупными звеньями - грудину и живот. Словно кто-нибудь уронил с потолка марионетку, и та ненароком сломала шею. Тощее и изувеченное тело подростка, чьи ввалившиеся, раскрытые в безнадёжной мольбе глаза вперились в наблюдателей, начало смердеть.
И Тэхён, и Юнги застыли на одеревенелых ногах. Стрелять им не в кого. Воздух насыщенно прелый, раздирающий глотку эфиром разложения.
Пока Юнги насилу рассматривал среди гор мусора ошмётки одежд и презервативы, шприцы и окурки, Тэхён подошёл к мёртвому и опустил его веки. Правую руку вынужден прижать левой к телу, она начала колотиться, как сигнальная петарда. Он не знал зачем, но присел на корточки и высветил фонариком косточки позвоночника, следом явно прочувствовав омертвение тканей, выстилающий полость рта омерзительный горький привкус.
— Эта штуковина, — тем временем Юнги всматривался в гипсовую статуэтку, валявшуюся на полу, — похожа на Баала, я как-то читал в истории Вавилона… Они совершенно точно сектанты, пришибленные, конченые отморозки.
— Юнги… — подозвал Тэхён, потом чуть громче, скомканным и осевшим голосом, прикрываясь от трупного запаха. — Подойди. Взгляни сюда.
Он присел с ним рядом и поднял взгляд. Чуть ниже правой лопатки, измазанной в грязи, значился шрам в форме подковы. Юнги медленно поднялся, отступил на пару шагов назад, точно стремясь раствориться в воздухе. Ему ли не знать, что точно такой же шрам у Тэхёна. Последнему следовало помочь подняться.
— Оставим так? — Юнги кивнул на тело не глядя.
— Если кто-нибудь узнает, — процедил сквозь зубы Тэхён, — они свяжут это со мной быстрее, чем мы успеем моргнуть. Я не знаю, что они делают и зачем, что за ритуалы совершают, но другим это видеть нельзя. И этот мальчик не должен… — Тэхён осёкся.
Кивнув, Юнги быстро нашёл выход. Сорвав, тело замотали в здешнее тряпьё и простыни, вынесли на поверхность, слили немного бензина из машины и сожгли на заднем дворе.
