Обрадовавшись, что они съезжают с темы обсуждения Тэхёна, Чимин нараспев рассказал о себе, прибавляя голосу оптимизма. Он рассчитывал, что у Леона хватит ума не задавать лишних вопросов. В принципе, от него не было никаких секретов, кроме того, что народился со вчерашнего вечера. Они познакомились примерно три года назад, когда Леон вернулся из Рима, где учился и успешно работал до призыва отцом на родину. Манрике, верой и правдой служившие Ринцивилло, внушали только доверие. К тому же, Леон всегда с особенным теплом относился к Чимину.
— Что там ещё поговаривают в комитете? — спросил он, когда они вышли на балкон, чтобы допить кофе. Он едва доставал Леону до плеча.
— Вообще, мнения разделились, — он облокотился о перила, чтобы не доставлять Чимину неудобств. — Некоторые из поддержки прекрасно понимают, что у Тэхёна власть и авторитет, но даже они боятся, что у него могут быть связи с неизвестной религиозной организацией. Иностранец, мутное прошлое… Сам понимаешь. Это опасные толки и предположения не в нашу пользу. Да и каждый норовит прибавить слухов. Как говорит Тэхён: «Мир пиздаболами полнится».
Тяжело вздохнув, Чимин продолжал осматривать сад, думая о Тэхёне, о том, что им предстоит. Когда он повернул голову, то наткнулся на тёплый взгляд, изучающий его безотрывно. Лёгким прикосновением пальца Леон отёр крошки тоста с уголка его губ. Стушевавшись, Чимин отодвинулся. Сквозь однозначно положительное в этой дружбе проглядывало то, чему он не хотел давать начала и даже пробовать вдумываться.
— Надеюсь, он знает, что делает, — посерьёзнев сказал Леон, глядя вдаль, словно мог отсюда разглядеть далёкую точку, где был босс.
— Конечно же, — оставалось ответить Чимину. Здорово, когда понимание не требует истолкований.
Никакое образование и прочие блага, как удалось понять Леону, не давали человеку почвы под ногами и иммунитета перед простыми понятиями счастья и несчастья. Они все одинаково уязвимы: нищий на той изнанке старого света, и богатый - здесь. И имеют одинаковый набор чувств и ощущений, вероятность провала и шанс успеха. Но не всем удаётся это понять.
— Если вдруг что - напиши мне, но не звони, — предупредил он. — Я не уверен, что телефон не прослушивается.
— Ты возвращаешься в Палермо?
Штаб Комитета именно там.
— Побуду дома ещё пару дней, наверное. До собрания мне всё-таки хотелось бы поговорить с Тэхёном.
Чимин выразительно взглянул, давая понять, что намёк уловил. Написать, когда Тэхён вернётся.
— И вот ещё что, неимоверно важное, — Леон вдруг притянул его к себе, увлекая в медвежьи объятия.
— Что ты вытворяешь? — пробубнил Чимин, задрав голову и глядя в зелёные глаза. Его ожидала гримаса, из-за которой он наконец рассмеялся.
— Вот. Так-то лучше.
Когда они вернулись в столовую, там сидела Эсперанса, осмотревшая их с подозрительным прищуром, она цокнула язычком и кокетливо представилась. Чимину пришлось их познакомить, после чего Леон откланялся, ссылаясь на срочные дела.
— О-го-го, — промурлыкала Эсперанса, провожая образец модельного совершенства. — Да ты посмотри, какие тут мужчины… Ты что это, шашни с ним крутишь, деточка?
Чимину стоило немалых трудов внести ясность. Однако, перебив его на полдороги, Эсперанса спросила о том, что сразу сделало акцент на внезапном визите:
— Не знаешь, где Юнги?
И большие пытливые глаза уставились на Чимина с ноткой укора.
***
Пансион в ночи выглядел жутко, полуживым замершим чудищем, готовым раскрыть пасть одной из входных дверей, слетевшей с петель. Выбитые или целые стёкла угрожающе поблёскивали в лунном свете, а кирпичная кладка на затенённых участках точно шевелила трещинами. Три трехэтажных корпуса, расположенных неполным квадратом, соединены общими коридорами.
— Не зря сюда люди не суются, — Тэхён повернулся и взял пистолет, протягиваемый Юнги.
Они постояли и покурили, прислушиваясь к цикадному оркестру. Никаких сторонних звуков, что радует. Звуков человеческих.
— Крестик взял? — усмехнулся Тэхён.
— Как и баклажку святой воды, — с иронией добавил Юнги. Помимо кольта при нём «беретта». — А если нечисти не обнаружится, то зря я серебряные пули прихватил.
Сбив смешок вместе с окурком, Тэхён шагнул вперёд. Поправив пояс с подсумками для обойм и прикрыв его плащом, Юнги размял шею и пошёл следом. Освещая путь фонариками, они вошли в здание.
За порогом ожидала разруха, следствие распада материи, отслоившаяся краска, местами рухнувшие перекрытия и дыры вентиляционных шахт. Широкий коридор по обе стороны уходил в непроглядную тьму, от необитаемости которой на руках поднимались волоски. На полу огрызки газет, игрушек, завалы книг и прочий строительный мусор.
— Слушай, на осмотр всех зданий у нас уйдёт хуева туча времени, — тихо сказал Юнги.
— Знаю. У них явно должно быть какое-то определённое место…
