Тэхён не впускал его в круг своих неординарных забот, а тревожило того нечто сверх творившихся игрищ. Образно говоря, «колизей» его не волновал, он стремился выйти за пределы поля и добраться до истины, подсознательно или нарочно держа Чимина на расстоянии, снова позади. Надеясь обезопасить, не иначе.
***
Дорога пыльная, жаркая. В салоне работал кондиционер, и играла музыка, что-то из старого доброго рока. Юнги вёл машину расслабленно и лихо, иногда поглядывая на разгоряченную спутницу (не иногда). В основном они смеялись и говорили о чем-то отвлечённом, не способном сорвать сантиметры в ноль.
Они мчались по дороге, минуя городские чертоги, а затем виноградники, посёлки и просёлочные перекрёстки. Засеянные поля сменили леса. Не успела Эсперанса подпеть Мику Джаггеру о том, что хочет видеть всё, «покрашенным в чёрный цвет», как они остановились у крутого каменистого холма, дальше дорога заканчивалась и превращалась в тропу, восхождение по которой по крутости должно напоминать освоение Эльбруса.
— Далековато мы забрались, однако… — выбравшись наружу, сообщила Эсперанса и хлопнула дверью.
Несмотря на солнце - близость лесного покрова насыщала воздух прохладой, и она потёрла плечи, с любопытством озираясь по сторонам; в голубом небе вереница слоистых облаков, подкрашенных вдали серым, лениво ползла на восток. Отсюда открывался потрясающий вид на зелёную низину: смотреть можно часами.
— Не так уж и далеко, — мирно сказал Юнги, вытягивая из-под сидений прихваченный чемоданчик и пакет с бутылками.
— Мы только пострелять приехали? — спросила Эсперанса.
— Посмотрим, — пожал плечами Юнги и, поморщив нос, явил не заметные до того крохотные веснушки, обаятельно улыбнулся.
Раненая в самое сердце, Эсперанса подавила вздох и последовала за ним.
Расположившись на опушке, ближайший час они посвятили обучению. Вводный курс занял не больше двадцати минут, Юнги умел втолковывать и доносить суть, рассказал о мерах безопасности. Теорию его боевая подруга ухватила сразу же, мигом поняв принципы, а вот с практикой сталось хуже.
В очередной раз промазав мимо бутылки, она сорвала наушники с очками и выругалась. Настройка прицела - чёрт возьми, как сложно, даже со стопроцентным зрением, а отдача - то первое, что выламывает руки по самые плечи! А тут ещё и этот гордый неумолимый учитель, скрестивший руки на груди и посылающий оценивающие взгляды.
— Два попадания из десяти - это хорошо для первого раза, — заключил Юнги, приводя партию мишеней в порядок.
Отерев испарину, Эсперанса натянуто улыбнулась и прошипела:
— Вот только не надо льстить!
— Я мотивирую, — поправил Юнги, подходя ближе. Он зашёл к ней сзади и обнял, протягивая ладони к запястьям, промурлыкал на ушко: — Давай попробуем потренироваться вместе.
Прикусив губу, Эсперанса встала в позу, ощущая холод рукояти и тяжёлое дыхание падре, слушая его обволакивающий голос, звучащий откуда-то извне. Закусив губку, она вжалась в его тело.
— Не напрягай руки слишком сильно, не вытягивай корпус, словно ты собираешься прыгать или удариться в танец, но и не расслабляйся. Здесь важен баланс, — он осторожно обхватил её ладони. — Дальше…
— Мы снимаем с предохранителя, — ловкие пальчики сдвинули флажок. — Взводим курок.
Слаженный щелчок. Однозначно возбуждающий: Юнги слышимо причмокнул губами, предвосхищая благополучный исход.
— Прицеливаемся и давим на спуск, — без запинки отрапортовал чувственный голосок. — Правильно?
— Правильно, — восхитился Юнги. — Готова попрактиковаться ещё разок?
— Запросто, — сказал она и мастерски вернула очки и наушники на места.
Стрелять под его руководством ещё труднее или нет - невозможно. Силясь подвести целик к центру бутылки, Эсперанса вдруг поняла, что ей управляют, что Юнги можно спокойно довериться, перекинуть вес ствола. Следовало внимать его уроку и запоминать.
Первый выстрел - стекло вдребезги. Дурман маленькой победы. Теперь Юнги доволен. Он откинул её волосы в сторону и прижался губами к надплечью, так неожиданно, что она выгнулась, но не отстранилась. Вперившаяся в зад жёсткая ширинка его джинсов напротив распаляла интерес.
Юнги чуть сдвинул наушник, отправляя под него бесстыже низкий голос.
— Сосредоточься, Хосок.
И это оказалось круче, чем шторм отдачи. Пистолет нырнул вниз: сказались усталость и испуг.
— Хо-со-к.
Прищурившись, он настроился и выбил три мишени подряд, после чего руки святого отца скользнули вниз по талии, обхватывая бёдра, а пистолет опустился окончательно.
— Ох, как ты быстро учишься, — прохрипел Юнги.
Хосок догадывался, что его возбуждает подобное. Чуть развернувшись, он увидел в его глазах опиум.
— Стало быть, ты гордишься Хосоком. Ну и как оценишь мои навыки?
Он придвинулся ближе с желанием поставить оценку печатью, но она не далась и вывернулась с вопиющей насмешкой. До состояния бешенства Юнги далеко, но кулаки он сжал так сильно, что на ладонях остались следы от ногтей.
— Пожалуй, на сегодня хватит.
— Святой папочка дуется, да? — она неожиданно мощно пришлёпнула его по заду и, ойкнув, подула на ушибленную ладонь.
