Чумсинки подошли к большому старому дубу. Про этот дуб ходили легенды. Он, конечно, был волшебный. Ещё бы! Ведь это был единственный дуб на многие, многие километры соснового леса. Как он здесь вырос? Кто его посадил? Может быть, ему поклонялись белые монахи? Но этого никто точно не знал, даже Алёнка Чаплашкина. Единственный дуб был очень большим, просто огромным. Чтобы его обхватить, нужны трое взрослых или пятеро ребят из седьмого отряда… А какая крона! Не крона – дремучий лес! Резные плотные листья величиной с Жорину ладонь! А жёлуди – с грецкий орех! Залезть на Единственный дуб невозможно: ни сучка, ни выемки в коре. До нижней ветки не дотянуться даже с перил веранды.
В лагере многие, особенно малыши, верят, что, если родители долго не приезжают, надо Единственный дуб полить водой из реки – тогда сразу приедут. А если хочется в этот лагерь ещё вернуться, то надо от Единственного дуба в любую сторону сделать столько шагов, сколько тебе лет плюс количество букв в твоём имени плюс номер твоего отряда, и где остановишься, на земле своё имя написать. Обязательно вернёшься!
– Железно работает! – уверяла Алёнка Чаплашкина. – Я пять раз проверяла.
Вот к какому замечательному дереву привели Асю чумсинки. Замечательное-то оно замечательное, но растёт у самого пятого корпуса. Ася мимо него по сто раз на дню ходит, а что-то дедушку Эхо ни разу не видела.
– Значит, плохо смотрела, – улыбнулась золотистая Маша.
– Да зачем вы меня кругами-то водили?
– Чтобы интереснее было.
У сиреневой Оли появилась в лапках банка с вареньем, она протянула её Асе, а жёлтая Вера, встав на цыпочки, постучала по дереву. Ася, всё ещё не привыкшая к чудесам, но уже знающая, что ждать можно чего угодно, затаила дыхание. В дереве было тихо. Вера постучала ещё раз. Тишина.
– Спит, наверное, – сказала розовая Лера.
Но тут по стволу дуба будто дрожь пошла, и Ася увидела, как морщины и складки древесной коры складываются в винтовую лесенку, бегущую вверх и исчезающую в густой листве.
– Быстрее! – подтолкнула её к дубу фисташковая Аня.
Ася легко взбежала по лесенке, ступеньки за ней тут же исчезли. Она добралась до кроны и села верхом на толстую ветку, прижимая к животу банку с вареньем. Так, что дальше? Чумсинки остались внизу, машут ей разноцветными ладошками, сияют от радости, а ей-то что делать?! И тут она увидела в стволе дуба настоящую маленькую дверцу. Дверцу с петлями и деревянной ручкой! Из-под неё узкой полоской тянулся свет. Ася дёрнула за ручку – дверь мягко открылась. Вниз ствола вели ступеньки, крохотные и крутые, и Ася осторожно стала по ним спускаться. Долго шла – наверное, до самой земли. Внутри дуба было сухо, пахло деревом и молодыми весенними листочками. «Как же он растёт, живёт, зелёный весь, а внутри пусто?» – удивлялась Ася.
Наконец ступеньки кончились. Они привели Асю в комнату с маленькой кроватью, застеленной лоскутным одеялом, столиком, сколоченным из грубо выструганных досок, и тремя стульями. На столе горела старая керосиновая лампа, только вместо огня сидел в ней солнечный зайчик, морковку грыз, настоящую, оранжевую.
– Дедушка Эхо! – шёпотом позвала Ася.
Одеяло на кровати зашевелилось, и из-под него вылез дедушка Эхо.
– А! Милая моя, это ты! Как я рад!
Пухлые губы дедушки Эхо растянулись в улыбке.
– Как ты? Справляешься там?
– Справляюсь потихоньку. Что это вы разболелись, дедушка Эхо?
– Да, ревматизм, старость…
– Это из-за меня! Из-за сада!
– И-и, что ты, милая! Для меня, старого, это хорошее развлечение. А то только чужие слова и повторяю. Скучновато. Что это у тебя?
– Варенье.
– О-о! Черешневое? Чумсинки постарались? Славненько! Ну, давай чай пить.
Дедушка Эхо достал из шкафа деревянные кружки и крохотные деревянные ложки, и даже чайник у него был деревянным. Впрочем, чайник был для виду. Чай дедушка Эхо налил из большого термоса.
– А почему у вас солнечный зайчик в лампе?
– Марфуша-то? Она сама попросилась. Хочу, говорит, работать, ну и угол свой иметь. Понимаешь? Сначала она у меня так просто бегала, да всё ведь деревянное – то стол прожжёт, то стену. А дуб – он тоже живой, сколько же ему терпеть. Вот теперь в лампу её пристроил старую, она мне ещё от отца досталась.
Вкусный чай был у дедушки Эхо, а чумсинкино варенье ещё вкуснее! Потом дедушка Эхо проводил Асю наверх:
– За сад не беспокойся. Чумсики очень ответственные и много их, без присмотра не оставят.
Ася закрыла за собой дверцу и прыгнула вниз. Она так давно не летала, что даже прыгать было страшно.
– Ася! – услышала она, приземлившись. К ней бежала Маша Скрябинская. – Ты с ума сошла? Ты разбиться хочешь?
– Она к Кукумберу в изолятор хочет, – пропела насмешливо Настя Вигилянская, и Ася вдруг увидела, что она совсем не красивая. Ну вот ни капельки!
Незаметно подошла ночь на Ивана Купалу. Вечером в седьмой отряд пришла старшая вожатая Жанна. Она теперь часто приходила. Девочки в отряде опекали Асю, а вожатые опекали Лену. Жанна сказала:
– Кто знает, какой сегодня праздник?
– Ночь на Ивана Купалу! – вскочила с места Ася.
