Тихо таял апрельский день. Лошадка неспешно чавкала копытами по непросохшей дороге. От речки Урочи тянуло сыростью. Жаровня в ногах Аси остыла, и она зябко куталась в шерстяной плед. Наконец дорога, вынырнув из леса, поднялась на пригорок и влилась в главную улицу Яковлевской слободы. Ася с жадностью вглядывалась в знакомые строения.
– Стой, приехали, – она коснулась рукой в шелковой перчатке спины кучера.
Экипаж остановился перед родительским домом. Сколько она здесь не бывала? Лет семь или больше… Последний раз приезжала за благословением на брак с Бартошевским. Батюшки, неужто десять лет минуло? За эти годы родительский дом словно съежился, потемнели стены, потрескались наличники, покосились ставни. Не только люди стареют, дома время тоже не щадит.
Возле дома на завалинке, освещенная последними лучами заходящего солнца, сидит старушка. Неужели бабушка? Совсем немощная стала. Ася отпустила возницу с экипажем в город, на постоялый двор, сама подошла к Матрене и присела рядом.
– Здравствуй, бабушка, вот я и приехала.
– Кто здеся? – Матрена повернулась к ней вполоборота, и Ася с болью в сердце поняла, что та ее не видит.
– Это я, бабушка, Ася, внучка твоя. А ты что, совсем не видишь?
– Почему не вижу? Немного вижу. Вон там солнышко садится, – махнула она рукой в сторону заката, – а вон там амбар… или сарай, я забыла… А ты котора внучка? Не Варька? – Матрена цепкой, высохшей, как куриная лапка, рукой ощупала руку, плечо, голову Аси.
– Нет, бабушка, не Варя. Помнишь, у тебя кроме Вари еще есть внучки Вера и Ася?
– Так Верка в монастырь ушла, а Аська, пропащая душа, вовсе уехала. Бросили меня, старуху.
– Ну-ну, пожалься людям, пожалься. Бросили ее… В дом пойдем, вечерять пора.
Ася оглянулась. На пороге дома стояла Варя. У Аси на мгновение закружилась голова – так похожа стала за эти годы старшая сестра на покойную матушку. Словно Мария с того света вернулась.
– А вам, барыня, кого надобно? Ищите кого? – обратилась Варя к Асе и тут же схватилась за сердце:
– Ох, сестренка, ты ли? Да какая же ты стала! Барыня барыней, где ж признать-то?
Ночью Асе не спалось. Привыкла она к мягким перинам, уюту будуара, а тут пришлось лечь на лавке. Раньше это не мешало ей спать крепко, не мешали разговоры родителей, стук ухвата, а теперь каждый шорох гнал сон прочь. И теснота родительского дома раньше воспринималась как норма, все в слободе так-то жили, а нынче она знала, что жить можно гораздо комфортнее. Вдруг Асе пришла в голову мысль, что у нее достаточно денег, чтобы круто поменять быт своей семьи. Чем спускать гонорары на наряды и рестораны, лучше построить дом для сестры, племянников, бабушки. Да не просто новую избу поставить, а выстроить каменный дом, как в городе, такой, чтобы и столовая, и спальня, и детская, чтобы и для нее, Аси, светелка была, и для бабушки теплый закуток нашелся. Мало ли, как жизнь сложится? Свой угол никогда не помешает.
Загоревшись этой идеей, Ася не могла молчать, выложила за завтраком семье. Варя только рассмеялась да рукой махнула:
– Скажешь тоже, каменные палаты в нашей-то слободе. Да зачем это? Изба у нас теплая, крыша не течет. Живем же.
Бабушка вообще не поняла, о чем разговор, сосредоточенно жевала картошку беззубыми деснами и смотрела лишь в свою миску. Похоже, она и слышать стала плохо.
Племянники норовили скорей вырваться из-за стола на волю. Они и не слушали, о чем там взрослые толкуют.
Лишь Захар понял и поддержал свояченицу, засомневался только, где же столько денег взять.
– Да моих гонораров хватит, – уверила его Ася. – Куда же их девать, как не на постройку своего дома? Лучше и не придумать, как ими распорядиться. Деньги как раз не проблема. Рабочих где найти честных да умелых? Да инженера грамотного, чтобы дом правильно поставить, чтобы и внуки в нем жили и забот не знали.
Захар задумался, запустив пятерню в шевелюру, и Ася впервые заметила проседь в русых волосах.
– С инженером сразу-то не соображу, помозговать надо, в городе поспрашивать. А рабочая бригада есть на примете. Артель – дома ставит, крыши кроет, печи кладет. И хозяин артели круто рабочих в руках держит. Пока заказ не сделают, никаких пьянок, шалопайства – сразу выгоняет. Заработки у них хорошие – вот люди-то и держатся.
– А сведи-ка меня с ним, – заинтересовалась Ася.
– Сведу, че ж не свести?
– Да ты его и сама знаешь, – вмешалась в разговор Варя. – Это ж дружок твой, с коим в лапту играли, да по огородам лазили, Ляпин Маркел.
– Маркеха что ли? – обрадовалась Ася. – Ну дела! Вот так встреча будет. Так что давай, Захар, допивай свой чай, да поедем в город, в управу и в банк, за покупкой землицы и разрешением на строительство. А потом сразу к Ляпину, договариваться.
– Ишь ты, быстрая какая! У меня уроки, ученики ждут. Пораньше отведу и поедем.
Поездка в город получилась удачной, к вечеру уж вернулись в слободу с разрешением на строительство каменного дома на выбранном участке, подальше от сырой Урочи, поближе к светлому сосновому бору.