На Ляпинском подворье молодая баба развешивала выстиранное белье. В свете заходящего солнца окна в доме, рубахи и полотенца казались нежно-алыми.
– Доброго здоровьечка, Агаша, – окликнул ее Захар.
– Ой, Захар Степанович, – обернулась баба, – я и не слыхала, как вы подошли. И вам не хворать.
– Сам-то дома?
– Да, только возвернулся. Устал, однако, в баньку ополоснуться пошел. Печь клали, так весь в глине перепачкался, – доброжелательно улыбнулась Агафья. – А вам на что он?
– Да вот, барыня дом поставить решила в нашей слободе, ищет работников, – важно ответил Захар и украдкой подмигнул Асе.
– Сейчас, я мигом… А вы проходьте, присядьте пока на скамейку.
Агаша бросила корзину с неразвешенным бельем и побежала в баньку.
– Да ты не беги так, тебе ж нельзя. Мы подождем.
Тут только Ася заметила слегка обозначившийся живот бабы.
– Это жена Маркела, – пояснил Захар. Ученица моя бывшая, славная, смышленая. Хорошую жену себе взял Ляпин.
– Из наших, слободских? Чья такая будет?
– Наша, Фроловых дочка.
Семью Фроловых Ася вспомнила, но Агаша в то время была слишком мала, чтобы ей запомниться.
Из бани следом за Агафьей вышел молодой мужик в ситцевой косоворотке. Ася помнила своего дружка рослым бойким парнишкой с выгоревшими до цвета соломы волосами и рыжими конопушками на облупленном носу. Теперь же ей навстречу шел жилистый мужчина среднего роста с русыми волосами и короткой бородкой. Взгляд настороженный, чуть исподлобья. От прежнего Маркехи только веснушки остались неизменными.
Ася хотела немного поморочить Маркелу голову, не признаваясь, кто она такая, но он узнал ее почти сразу:
– Да неужто Аська Севастьянова объявилась? Вот так барыня! А и впрямь как барынька разряжена.
Ася рассмеялась, протянула ему обе руки. Он взял ее за руки, развел их в стороны, потом повернул гостью кругом, разглядывая с ног до головы, словно диковинную вещицу.
– Аська-то Аська, да только уже не Севастьянова, а Бартошевская, – уточнила гостья.
– Ну да, слыхал, что замуж за циркача вышла. Выходит, цирк выгодное дельце? Вон какая кралечка стала.
– Да я давно уж из цирка сбежала, теперь певицей заделалась, в театрах пою, по всей России с концертами езжу.
– Постой… Анастасия Бартошевская… Так это ты, что ли? У меня же граммофонная пластинка есть, неужто твоя?
Маркел бросился в дом, распахнул окно, и через минуту послышался шорох граммофона и поплыл Асин голос:
Золотым кольцом сковали мою молодость, друзья.
Замуж вышла не любя, силой выдали меня…
Маркел показался на крыльце уже в белой вышитой косоворотке.
– А ну-ка, жена, накрывай на стол. Такие гости у нас!
Агафья, до сих пор растерянно наблюдавшая за всем происходящим, засуетилась.
В избе было чисто, прибрано. С киота в мерцающем свете лампады смотрели лики святых. Маркел занялся самоваром. На стол легла белая вышитая скатерть.
– Уж чем Бог послал… Не ждали мы гостей сегодня, – оправдывалась хозяйка, выставляя на скатерть блюдо с баранками, миску с моченой брусникой, сахарницу с колотыми кусками сахара.
За окошками быстро стемнело, зажгли керосиновую лампу под абажуром, и это добавляло уюта застолью. За чаем от воспоминаний перешли к делу. Узнав, что именно планируют строить гости, Маркел засомневался:
– Каменный дом-то, оно, конечно, хорошо, только мы ведь все больше по избам да печам. А тут проект, чертежи да расчеты нужны. Найдете толкового инженера, который стройкой руководить будет, – возьмемся. А без инженера нет, не получится. У меня народ мастеровитый, надежный, но инженерному делу не обученный. А найдете – я тебе, Аська, такой дом отгрохаю – всей округе на зависть. С оштукатуренными стенами, с изразцовыми печами… Лучше барской усадьбы! Все другие заказы отодвину и отгрохаю.
По тому, как загорелись глаза Маркела, какое мечтательное выражение появилось на его лице в предвкушении сложной, но интересной работы, Ася поняла, что дело сладится. Остается только найти архитектора, но это с ее именем и деньгами вовсе не проблема.
Обстановка за столом стала совсем непринужденной, вновь пошли в ход воспоминания о детских проказах, ссорах до драки и примирениях. Стерлась грань между знаменитой богатой певицей и мужиком артельщиком, словно снова собрались пацан-подросток и его слободская подружка. Захар с удовольствием наблюдал за этой метаморфозой, однако заметил, что хоть Агафья и смеется вместе со всеми, но во взглядах, которые она попеременно бросает на мужа и гостью, притаилась тревога.
Домой возвращались уже при свете молодого месяца. Темная ночь обнимала притихшую слободу. Ася, подобрав юбки, пыталась обойти особо топкие места на раскисшей улице, не промочив модные башмаки со шнуровкой. Захар поддерживал свояченицу под локоток, его сапогам грязь была не страшна. Дорогой обсуждали долгий и такой плодотворный день.
– А ты видела, как взбудоражился Ляпин, когда услыхал, какой крупный заказ плывет ему в руки? – улыбнулся Захар.
– Мне показалось, что Маркеху больше заинтересовало само дело. Ему и в детстве нравилось все необычное, неизведанное, да чтобы себя показать так, чтобы все ахнули.
– Но и деньжищи его тоже зацепили.