Ася долго не раздумывала. Действительно, с гибелью мужа порвалась ниточка, удерживающая ее здесь. Да, она тоже из простых крестьян, но с цареубийцами ей не по пути. Для нее Россия – это церкви, пасхальный перезвон, Рождество, крестный ход, царь-батюшка, народные гуляния – всё то, что разрушено, упразднено, запрещено новой кровавой властью. И она решилась:
– Я с вами.
В общей суматохе беглецы беспрепятственно покинули госпиталь, проходными дворами миновали несколько кварталов и оказались в глухом переулке. Здесь спутник огляделся и полез в пролом в стене полуразрушенного обстрелом дома, предупредив Асю, чтобы ждала за углом. Ася укрылась за стволом старой липы, сильно поврежденной снарядами. Минуты казались бесконечными. Она размышляла, что почти ничего не знает об этом офицере, кроме того, что он служил в одном полку с Виктором. Не знает, какие у него планы, даже имени его не знает. И не лучше ли вернуться в госпиталь и эвакуироваться вместе со всеми? Но как не заблудиться в лабиринте разбитых улиц и не попасть под обстрел? Или лучше одной спрятаться в развалинах и дождаться прихода деникинцев? А не расстреляют ли они ее, как красную медсестру? Получалось, что безопаснее положиться на благородство бывшего кирасира полка императрицы.
Вскоре спутник, уже переодевшись в форму ротмистра, вернулся. Он нашел железный прут, подцепил крышку канализационного люка, сдвинул ее в сторону:
– Давайте, спускайтесь. Быстро, пока никого нет. Ну же!
Ася со страхом заглянула в черный колодец. Совсем рядом защелкали выстрелы. Она перекрестилась, подхватила юбки и стала спускаться по железным скобам вниз.
Ася спускалась по скобам, вбитым в стену колодца, дна которого не было видно. Наверху лязгнула крышка люка, и стало совсем темно. Она слышала, что ее спутник спускается следом.
– Только не торопитесь, ноги ставьте аккуратно и держитесь крепче, – услышала Ася его голос.
Сильно мешал подол юбки, но подобрать его она не могла, обе руки были заняты. Казалось, спуску не будет конца. Наконец ноги почувствовали опору. Ася осторожно сделала шаг, рука уперлась в каменную кладку, под ногами хлюпала вода. Следом спустился на дно колодца ротмистр, чиркнул зажигалкой. В ее недолгом слабом свете Ася увидела довольно широкий, уходящий в темноту тоннель, по дну которого, доставая почти до лодыжек, текла жижа. Под водой угадывались рельсы.
– Где это мы? – спросила Ася.
– Это ливнёвка – водосток, по которому мы пройдем под городом к морю, – пояснил спутник. – Главное, чтобы с курса не сбились, и чтобы дождь не пошел. Идем всё время прямо, никуда не сворачивая, я впереди, вы за мной, и держитесь как можно ближе.
Неверный огонек зажигалки погас, и снова наступила непроглядная темнота. Спутник пошел вперед, Ася поспешила следом, стараясь не отставать.
– Знаете что? Давайте будем тихонько напевать, чтобы слышать друг друга и не потеряться, – предложила Ася.
– Дельное предложение, – поддержал идею офицер, – только я пою довольно фальшиво, так что вы, сударыня, запевайте, а я уж, как смогу, подпою.
Первое, что пришло Асе в голову, это тропарь новомученикам, его она и затянула. Ротмистр хмыкнул, но взялся подпевать. Так и шли, спотыкаясь о рельсы и ориентируясь по ним же, изредка останавливались и подсвечивали себе зажигалкой. Ася время от времени вытягивала руку вбок, касаясь каменной кладки. Вдруг ее рука ощутила вместо стены пустоту. Она вскрикнула. Спутник чиркнул зажигалкой, и они увидели уходящую вбок штольню.
– Вход в каменоломни, – сказал ротмистр. – Вся Одесса построена из добытого в них камня. Не дай Бог туда угодить, там такой лабиринт – не выберешься.
Асе стало страшно, страх нарастал, переходя в панику. Чтобы справиться с ним, Ася на ходу начала разговор:
– Я вот спустилась с вами в эту преисподнюю, а ведь даже имени вашего не знаю. Кто вы?
– Извините, мадам, не представился, не было случая, – хохотнул спутник. – Ротмистр кавалерии барон Белозёров Николай Ильич к вашим услугам.
– Вы ведь служили в одном полку с моим женихом графом Бекасовым Виктором Николаевичем? Скажите, вы участвовали в том бою, видели, как он погиб?
– Да, я был в том бою, но гибель ротмистра Бекасова не заметил. Там, знаете ли, некогда было по сторонам глазеть, видел только после боя его фамилию в списках убитых… Мы как-то не были близки с Виктором Николаевичем. Он обладал несколько замкнутым характером, не принимал участия в наших пирушках, развлечениях, не садился за карты. Но в бою он был отважен, это бесспорно. Вы можете им гордиться.
– А как вы оказались в госпитале, в красноармейской форме?