Максим Игнатьевич проявлял служебное рвение, часто уходил со службы последним, унося в портфеле секретные бумаги. Охранникам в голову не приходило обыскивать начальника контрразведки РОВС! Ночью они с женой переписывали из документов то, что представляло интерес для советской разведки, а утром Соколовский одним из первых являлся на службу и клал бумаги на место в сейф. Он добросовестно исполнял служебные обязанности: готовил агентов и диверсионные группы к заброске в Советский Союз, разрабатывал маршруты, явки, пароли, задания. И передавал эти сведения советской разведке. Генерал надеялся, что двойная деятельность продлится недолго и скоро они с Асей получат советские паспорта, вернутся на Родину, их жизнь опять станет простой и ясной. Весь его богатый опыт и профессионализм пригодятся там, в Красной армии. А как может быть иначе? Он, как обычно, переоценивал свою значимость.
Ася исполняла иные обязанности: проводив мужа на службу, она поднималась в будуар, доставала из тайника библию и шифровальные таблицы, переданные ей Ковалевым, и зашифровывала записи – этому ее научил куратор. Потом тщательно сжигала бумаги в камине, прятала шифровку под стельку туфельки. Перед выходом из дома, звонила по домашнему телефону на условный номер, после третьего гудка опускала трубку на рычаг, затем отправлялась в Париж, в букинистический магазин на улице Одеон. Она бродила между стеллажей, разглядывая и листая книги, постепенно перемещаясь в глубь торгового зала к пожарному выходу. Улучив момент, когда ее никто не видит, проскальзывала в эту дверь на черную лестницу, быстро поднималась на второй этаж и входила в конспиративную квартиру, где ее уже ждал куратор, тот самый чиновник, с которым она беседовала в посольстве. Передав ему шифровку, Ася получала очередное задание для генерала Соколовского. Раз в месяц куратор вручал ей конверт с деньгами. Затем Ася тем же путем через магазин выходила на улицу, часто купив для убедительности какую-нибудь книгу или открытку, и отправлялась по своим дамским делам: в парикмахерскую, к портнихе, в модную лавку. Вся операция занимала не больше двадцати минут, и со стороны поведение Аси выглядело вполне естественно: обычная прогулка скучающей дамы.
Постепенно страх разоблачения, муки совести прошли, двойная жизнь вошла в привычку. Асе даже стала нравиться роль шпионки, это придавало будничной жизни остроту, связывало супругов особыми узами, только им известной тайной. Ася не видела, не задумывалась, что происходит с агентами, которых они так ловко передавали в руки чекистов. Впрочем, это были не безобидные агнцы, а враги ее Родины, которых засылали для совершения убийств и диверсий. Какая тут может быть жалость? К белой эмиграции у Аси был свой счет, она считала этих господ виновными в том, что предали своего государя и его семью. Свои шкуры спасли, а императора бросили.
Шли недели, месяцы, прошел год, а советские паспорта так и оставались мечтой. Правда, однажды куратор объявил, что ответ по их заявлениям пришел, оба заявителя амнистированы и получат советское гражданство. Он даже показал соответствующий указ. На прямой вопрос «Когда же?» куратор уклончиво ответил: «Потерпите, пока вы очень нужны Родине здесь, во Франции». И так продолжалось месяц за месяцем: вот-вот, еще немного подождать, еще одно задание… и еще одно, такое важное для России дело…
Впрочем, жизнь с деньгами в своем доме в пригороде Парижа была вполне комфортной. Певица Бартошевская уже не мучила себя бесконечными гастролями, выбирала контракты, не цепляясь за все предложения подряд. В гостиной появился новенький рояль, на полу грел ножки персидский ковер, в небольшом саду с апреля цвели сирень и чубушник, на смену им расцветали пионы, розы. Новую беседку до августа мило увивали голубые клематисы…
А Асе снились снега… белый пух сугробов, хрусталь инея на ветвях, неспешный полет снежинок… И не было ничего желанней, чем проехаться на санях меж заснеженных елей вдоль Урочи, как в детстве ощутить вкус снега на губах.
У Соколовского на службе, благодаря его рвению, все складывалось хорошо. Провалов среди засланной в Советы агентуры было много, но об этом в полной мере знал только сам Соколовский. Некоторых агентов РОВС разведка ОГПУ не трогала, используя как каналы для передачи дезинформации. Это создавало видимость результативности работы отдела внешней разведки РОВС.
Вскоре произошло событие, сдувшее в глазах Аси легкий флер романтизма с ее деятельности: в центре Парижа среди белого дня пропал генерал Кутепов, возглавивший РОВС после смерти генерала Врангеля.