Когда же это безумство закончилось, ночь, будто желая скрыть следы постыдного преступления, неприемлемого даже для Преисподней, укутала их темным покрывалом, заставляя ощутить приятное послевкусие бурной страсти. Их тела пронизывала томительная, немного болезненная дрожь, жар обуял все существо, а легкое головокружение рождало в воображении чарующие образы. Да, к собственной злости Асмодей был вынужден признать, что именно такой близости ему не хватало долгие века, но все же это было не то, чего жаждала душа.
Когда огонь плоти погас, осталась лишь выжженная пустота, хранящая на себе печать обреченности, так ко всему этому еще примешалось невесть откуда взявшееся чувство вины, отравляющее разум. В общем, последнее послевкусие было преотвратнейшим, хоть в петлю лезь, да толку… умереть не получится, лишь для чертей потеха. Да еще и былая тревога, возродившись из пепла потухшей страсти, начала петь реквием по его надеждам. Ох, не здесь он сейчас должен быть! Не здесь! Прошло время плотских утех – на пороге война! Утвердившись в этой мысли, он накинул на плечи халат, приглядываясь к кровавым отблескам заката – дурное предзнаменование, сулившее лишь беды.
– Ты изменился, – проговорила Барбело, прикрыв грудь подолом платья.
– Прости… – возвращаясь к реальности из своих размышлений, произнес он, вглядываясь в небесные глаза демоницы. – Повтори…
– Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы увидеть, насколько далеки от меня твои мысли, – не скрывая раздражения, проговорила она, ухватив его ладонь. – Я не привыкла к тому, чтобы мной пренебрегали… – Барбело скривила обиженную гримаску, которая так умиляла его в былые времена. Но сейчас, придавленный грузом тревог, Асмодей не придал ей никакого значения, напротив, ее игривость казалась ему совсем не к месту, а оттого еще больше выводила из себя. – Что тебя гнетет? – поинтересовалась она, не смея продолжать свою игру.
Знал бы он ответ на этот вопрос, сейчас не мучился в этой неизвестности. Все навалилось на него в один момент. Столько противоречивых мыслей и еще больше противоречивых эмоций. Квинтэссенция смерти и жизни, добра и зла спутались в паутине хаоса и восприятия, диктуя ложные постулаты, порой противоречащие его сущности. А может, они наоборот были истиной, которую он не мог постичь из-за слепого рвения доказать самому себе собственную непоколебимость. Вокруг все менялось, двигалось вперед, но он… он всеми силами души пытался остановить эту карусель, страшась внутренних изменений. Природные инстинкты, доводы разума, зов души – все это смешалось в гремучий коктейль, ядом разливавшийся по его венам. Как это раздражало!
– Я должен идти, – проговорил Асмодей, натягивая штаны.
– Как? Почему? – вознегодовала демоница, злобно сверкнув глазами, в эту секунду ее лицо утратило чарующую привлекательность, открывая истинную сущность, таящуюся за ангельской внешностью.
– Потому что так говорят мне мои инстинкты, – выскакивая из грота, бросил он.
– Постой, – крикнула демоница, кидаясь за ним, но ее голос растворился в оглушительном крике Нифелима, своим пламенем освещавшего дорогу хозяину. Демоница еще что-то кричала ему в ответ, бесновалась, наспех набрасывая на себя горы шелковой материи, но ни одно слово не достигло ушей Асмодея. Может он еще пожалеет о своем опрометчивом поступке, может огонь ревности Барбело спалит слишком многое, но сейчас это казалось неважным, а точнее меркнущим перед истинной бедой.
Всегда руководствуясь доводами разума, повинуясь собственным стремлениям, Асмодей забыл об одной истине. Ум часто пасует перед трудностями, предаваясь какому-то оцепенению, и тогда власть над существом перенимали инстинкты, ставшие природным источником защиты. Они не ошибались, не лгали, а потому были единственной правдой, освещающей непроглядный мрак. А сейчас он был прав: не здесь он должен быть. Не здесь!
========== Глава VIII ==========
Комментарий к Глава VIII
Обложка к главе в качестве извинений за то, что задерживала продолжение. К фотошопу давно не притрагивалась, поэтому не судите строго.
http://s019.radikal.ru/i602/1602/bc/2f94c22df11f.jpg
Тем временем Аврора, в очередной раз, с головой погрузившись в омуты вычислений, пыталась решить задачку, подкинутую Асмодеем: тысячи пропавших душ, отправленных на вечное заточение в адскую бездну, скрывались на ветхих страницах одной из книг учета. Однако чем дольше она погружалась в записи Вельзевула, тем больше поражалась той скрупулёзности, с которой демон отражал движения своих душ. Нечасто ей приходилось видеть столь точные записи в мире людей, а уж в Преисподней и подавно. Но в этой книге было все: приходы, продажи, бартерные сделки и займы, причем к последним прилагались долговые расписки – истинный кладезь информации. Только, к горечи несчастной грешницы, порадовать Асмодея ей было решительно нечем. Записи были прозрачны, как горный хрусталь. Пожалуй, даже слишком прозрачны! Определенно, будучи человеком, Вельзевул добился бы не малых успехов на банковском поприще.
