Домой скакали не спеша. Солнце уже высоко, пригревает хорошо. Во впадине, где находится Халеб, ветер был слабее и сильно пахло весной, хотя до нее еще далеко. Впрочем, в этих краях январь прошел — зима закончилась. Заехав в город, я сделал остановки возле мастерских кожевника и резчика по кости. Первому продал шкуру газели, второму — ее рога, договорившись, что Какия принесет и то, и другое и заберет деньги.
Газель повесили во дворе за задние ноги на специальном крюке. Какия снял с нее шкуру, выколотил рога из черепа. Тушу порезали на части. Два задних окорока и ребра отправились в коптильню, достроенную в углу возле кухни. Использую дубовые опилки и стружку, закупая их у плотников и столяров. Делаю мясо горячего копчения. Здесь это пока в диковинку, но тесть уже построил такую же коптильню. Ему очень понравилось мясо с запахом дыма. Ливер и вырезку и еще несколько лучших кусков оставили для себя.
Остальное Ашму складывает в большую корзину и уходит вместе с Какией, который несет еще и рога и шкуру. Сперва они пойдут в «хеттский» квартал, где обменяют мясо на нужные нам продукты, а потом раб один пойдет к кожевнику и резчику по кости. Обратно жена возвращается с корзиной, наполненной оливковым маслом в кувшинчике, мешочками с мукой, горохом, связкой вяленой рыбы, на которую подсела, забеременев, большим пучком овечьей шерсти, которую обработает вместе с рабыней, и свежими яблоками. Последние от ее родителей. Их укладывают в кладовых на полки, покрытые соломой, и в холодное время года едят потихоньку. Какия вернулся с четырьмя шиклу. Ближайшую неделю или даже две можно не напрягаться, но я отправлюсь на охоту раньше, потому что дома скучно сидеть.
15
В феврале начало быстро теплеть. Зерновые сразу пошли в рост. Вскоре зацвел горький миндаль на холмах, а потом и плодовые деревья в садах. Здесь никто не ждал паводка, не готовился к нему. После Гуабы это казалось мне непривычным, будто из жизни выпало что-то очень важное.
В начале апреля я собрал урожай пшеницы. Получилось почти по одиннадцать центнеров с гектара, а на соседних полях вышло по семь-восемь ячменя. Вот тут-то и закончились язвительные шуточки по поводу моих сельскохозяйственных экспериментов. Я договорился со сборщиком налогов, чтобы посчитал мне хороший урожай зерновых в этих краях — семнадцать курру с каждого буру. Это немногим более восьми центнеров с гектара. Остальное прошло мимо казны. Я заполнил до отказа зерновую яму во дворе своего дома, сеновал забил пшеничной соломой, а все остальное продал. Цены сильно подросли за тысячу лет. Теперь курру ячменя стоил четыре шиклу, а пшеницы — от пяти.
Доход с лихвой покрыл все мои затраты, включая взятки за поля, и остались приличные деньги, на которые можно прожить год. Использовал часть их на то, чтобы облегчить труд Шевы — построил ветряную мельницу, как в Гуабе. По-научному называется горизонтальной, но для меня вертикальная, потому что паруса расположены на вертикально закрепленном валу. Коэффициент полезного действия у нее меньше, чем у той, что по-научному вертикальная, зато изготовить намного проще. Здесь, правда, проблемы с ветром. Город расположен в низине, окруженной высокими холмами, поэтому или совсем тихо, или в теплое время года штормовой хамсин с Аравийской пустыни, приносящий пыль и песок, а в холодное — шамаль с северных гор. Шева ловит ветер средней силы и намалывает зерна с запасом.
Я не остановился на достигнутом. Поле перепахали и посеяли люпин белый. Это растение, как и все бобовые, накапливает в клубеньках на корнях азотфиксирующие бактерии, поглощая большую часть азота из воздуха, а не из почвы. В результате удобряет ее примерно, как двести килограмм навоза на гектар. К тому же, у него стержневой корень длиной до двух метров, усваивающий труднорастворимые фосфаты, в том числе из фосфоритной муки, и другие минералы, «подтягивая» их к поверхности, где будут использоваться той же пшеницей, у которой корневая система мочковатая — широкая и неглубокая. Несмотря на небольшую увлажненность почвы, люпин взошел хорошо. Почти через два месяца, когда только началось цветение, его скосили серпами и высушили на сено. Мне пришлось продать большую часть пшеничной соломы, чтобы освободить для него место. Люпиновое сено более калорийное. Остатки продал коневодам. Еще через два месяца был второй укос, намного жиже, но шесть шиклу все равно заработал. После этого я подождал, когда люпин еще раз подрастет до цветения, и приказал запахать глубоко плугом с лемехом к огромному удивлению моих соседей. Они понятия не имеют, что такое сидерат.
