Незадолго до этого в садах начали собирать яблоки. Узнав, какой урожай пшеницы я собрал, тесть Макузи все лето вертелся возле деревьев, обрезанных мной. Они отцвели лучше, чем соседние, и плодов дали больше. Немаловажным было и то, что собирать урожай намного удобнее, не надо лазить по лестницам. Каждое лето при сборе фруктов не обходилось без того, чтобы кто-нибудь не грохнулся с высоты. Обычно отделывались ушибами, но особо одаренные неудачники ломали пальцы, руки, ноги.
— Осенью обрежу так и остальные деревья, — сделал вывод тесть.
В конце августа Ашму родила мальчика, белобрысого и голубоглазого. Роды проходили очень тяжело, потому что ребенок был большим. Жена орала так, что я уехал на охоту и вернулся только через два дня, когда случайно встреченный горожанин сообщил приятную новость. Ашму лежала в кровати. Лицо в полумраке казалось непривычно бледным. Наверное, порвалась сильно. Под глазами черные круги, но на губах счастливая улыбка. Рядом на кровати стояла корзина, в которой, завернутый в льняную белую пеленку, спал новорожденный.
— Посмотри на него, — предложила Ашму и добавила радостно: — Весь в тебя!
Я сделал вид, что мне интересно.
— У меня молока мало, помогает Шева, — пожаловалась жена.
Рабыня тоже вот-вот должна родить. Сиськи у нее, как два арбуза.
— У Шевы на двоих хватит, — произнес я.
— Как назовем сына? — спросила Ашму и сама ответила: — Давай Табарна, как мой дедушка по папе?
— Как хочешь, — разрешил я, чем немного огорчил ее.
Видимо, хотелось пообсуждать, обменяться эмоциями, а я, кайфолом, взял и сразу согласился.
— Главное — выздоравливай, а с именем потом разберемся, — сказал я.
— Уже лучше себя чувствую, — сообщила она, хотя заметно было, что это не так.
С кровати она начала вставать через три дня. Сперва ходила, придерживаясь за стены и переставляя ноги, будто это протезы. Когда первый раз вышла во двор, на солнечный свет, расплылась в улыбке и заплакала от счастья. Как догадываюсь, были моменты, когда уже прощалась с жизнью. Сейчас часто умирают во время или сразу после родов.
Через две недели и сравнительно легко Шева родила девочку. У нее и задница пошире, и ребенок поменьше. Теперь она кормила двух младенцев. Я не ошибся, хватало обоим. Ашму тем временем оклемалась окончательно. Опять стала веселой, смешливой, но в постели была напряженной.
Я понял, в чем дело, и сказал ей:
— Не бойся, в ближайшее время ты не забеременеешь.
— Я не боюсь, — как-то не очень искренне произнесла она. — Просто не хочу, чтобы сразу. Лучше, когда выздоровею окончательно.
— Сама решишь, — предложил я. — Если больше никого не родишь, тоже не беда. Для меня это не важно.
— Ты не хочешь иметь много детей⁈ — искренне удивилась она.
— Не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, — объяснил я.
Жена аж всхлипнула от счастья.
Мне, действительно, без разницы, сколько будет детей. Уже столько наплодил их, что имена забываю, особенно нерусские.
Ашму со временем успокоилась, перестала бояться. К тому же, после родов у нее обострилась чувственность. Теперь я был для нее, а не она для меня. Впрочем, я всегда подозревал, что на самом деле мужчины обслуживают женщин, а не наоборот.
16
На двадцать второй день месяца таршиту (сентябрь-октябрь) шарр Шаррукин перебазировался в наконец-то достроенную новую резиденцию, расположенную километрах в двадцати пяти северо-восточнее Ниневии и названную Дур-Шаррукин. Это крепость со стенами высотой около двадцати метров и такой ширины, что по сторожевому ходу могут ехать семь колесниц в ряд, не мешая друг другу. Через каждые двадцать семь метров башня высотой двадцать четыре, а всего их сто пятьдесят семь. Семь ворот с двух сторон охраняют шеду — каменные крылатые быки весом, если я правильно посчитал, в сорок тонн каждый. Внутри зиккурат высотой сорок семь метров и храмы богов пониже. Рядом с крепостью сад и охотничий парк.
Я знал, что строительство подходит к концу, и ждал весточку от Синаххериба. Так и не получил. Может быть, он не знал точную дату переезда, что вряд ли, может, сообщили ее слишком поздно, и я не успел бы добраться, что теплее, может, сопровождал отца в этом путешествии и боялся, что заподозрят его, что вероятнее всего. Хотя причина могла быть самой неожиданной и непонятной мне.
Как бы там ни было, заказ не поступил, и я продолжил заниматься обычными делами. На носу была посевная. Удобрять поля навозом не стал, положился на запаханный люпин, чем в очередной раз удивил соседей. Они теперь внимательно присматриваются к тому, что и как делаю. Некоторые заплатили за то, чтобы их поля вспахали моим плугом, решив, что дело именно в нем. Всем хочется собрать большой урожай. Как и в прошлом году, я посадил пшеницу. Она дружно взошла, хорошо окрепнув к холодам. Поспособствовали дожди, довольно обильные для этих мест.
