Затем помог тестю сделать обрезку фруктовых деревьев, изготовив для этого секатор. До перемещения в Халеб Макузи занимался коневодством, но имел во дворе несколько фруктовых деревьев. На что-то надо было жить в Халебе, вот он и приобрел по дешевке первый сад. Тогда, по его словам, взятки были намного меньше, а кто-то и вовсе получал бесплатно. Я объяснил и показал тестю и трем шуринам, что такое санитарная зачистка и обрезка с удалением лишайников, поврежденных и больных веток, прореживание, когда убирают слабые, растущие внутрь или пересекающиеся, укорачивание на треть или даже наполовину вымахавших побегов, омолаживающая на старых деревьях и формирующая крону на новых. Заодно научил делать садовый вар из живицы, воска и оливкового масла с соотношением ингредиентов четыре-два-один и обрабатывать им срезы. Опавшие листья и удаленные ветки заставил сжечь, а пепел рассыпать под деревьями и вскопать землю. Стволы тщательно и высоко побелили раствором извести. Макузи опять сопел, но теперь от напряжения. Три его сына слушали очень внимательно. Сад для них будет основным источником средств к существованию. Старшие два, женатые, после смерти отца точно получат по собственному, и у младшего есть шанс, потому что подрастают две сестры, с калыма за которых прикупят ему жену и то, что даст возможность ее содержать.
Еще летом я собрал лепестки дикого шиповника и получил из них эфирное масло. Для этого подвялил их в сарае часа четыре, рассыпав по ткани. Когда пришел забирать, чуть не одурел от аромата. После чего сложил в глиняный кувшин, сильно примяв, залил оливковым маслом с верхом примерно в один сантиметр и накрыл крышкой, которую придавил камнем. Время от времени заходил в сарай, встряхивал кувшин. Через месяц Шева выжала содержимое сосуда через тонкую ткань в другой, поменьше. Это было эфирное масло с приятным ароматом шиповника, дикого родственника розы, которые пока не вывели.
Использовал его для приготовления туалетного мыла, добавляя на конечной стадии перед распределением по формочкам. Точнее, работали Какия и Шева под моим чутким руководством. Ашму мыло настолько понравилось, что раздарила большую часть родственникам и подругам, чтобы похвастаться. Отзывы были очень благоприятными. Заработало «сарафанное радио», и ко мне пришел купец-халдей Нубаратуму. Это был сухощавый мужчина лет сорока с неухоженной бородой, которого я принял за налогового инспектора. Возможно, у себя на родине он и занимал такую должность, а после депортации занялся торговлей.
— Мне сказали, что ты продаешь пахучее мыло, — заявил он.
— Я не продаю его. Сделал для семьи, — объяснил я.
На самом деле Ашму, несмотря на мои предупреждения, не удержалась и обменяла два бруска на отрез красивой бордовой материи, но один раз — не дура.
— Так сделай на продажу. Я заберу у тебя все по треть шиклу за штуку, — предложил халдей.
— Я не хочу заниматься этим, — честно признался ему.
— По полшиклу за брусок, — поднял он цену.
Это уже было интересно, потому что громадьё моих планов требовало не меньше денег.
— В этом году с таким же ароматом не получится изготовить, потому что шиповник уже отцвел, — привел я последний довод. — Могу из других цветов: тимьяна, душицы, розмарина, шалфея…
— Да с каким угодно, лишь бы был сильным и приятным! — согласился купец Нубаратуму.
В конце лета я собрал цветы этих растений, изготовил эфирные масла и после того, как закончил со своими полями и садами родственников, занялся производством средств для ухода за телом. Начал с душицы, у которой, по моему мнению, самый агрессивный аромат. Первую партию сделал небольшой. Не понравится купцу, оставлю для себя. Мне мыться с мылом больше нравится, чем обмазываться оливковым маслом и соскабливать его серпообразным скребком из бронзы, железа, кости или дерева, как делают аборигены и вслед за ними будут греки. Купцу Нубаратуму душица вставила, забрал всю партию, за исключением пары брусков, на которые наложила маленькую, но цепкую руку моя жена. Не знаю, кому и за сколько он продал товар — это его доход. Главное, что пришел и потребовал еще. В итоге я почти до весеннего равноденствия занимался мыловарением, заработав изрядное количество денег. Не говоря уже о том, что Ашму мылась каждый день другим сортом мыла, одним из четырех.
