Остатки вражеской армии, преследуемые нашей конницей и колесницами, были хорошенько потрепаны, но не разбиты полностью. Мы перебили тысяч пять и взяли в плен около двух из двенадцати или больше, участвовавших в сражении. Цифры очень приблизительные, даже по пленным, часть которых втихаря продали работорговцам, следовавшим за армией, чтобы не делиться добычей. Наверняка Синаххериб знает об этом, потому что разведка и слежка у него налажены четко, но делает вид, что не замечает. Количество убитых тоже плюс минус несколько сотен, а то и тысяч. Кто их будет считать⁈ Собрали трофеи, похоронили своих до наступления темноты, чтобы души не шлялись в потемках, умоляя спрятать их тела от падальщиков. Ночью с равнины, устеленной трупами, будут доноситься жуткие звуки, словно там пируют злые духи. Слышно будет за несколько километров.
Сбежал от нас на колеснице и Мардукаплаидин, шакканакку Вавилона. Он благополучно докатил до Киша, где встретил своих союзников-кедаритов под командованием Баскана, опоздавших к предыдущему сражению. Туда же прибыли и дополнительные отряды эламитов, присланные суккаль-махом Хуллутушииншинаком, и халдеи из южных территорий Вавилонии. Если бы Мардукаплаидин дождался их и напал объединенными силами, неизвестно, чем бы закончилось сражение, ведь народ прибыл пассионарный. Вместе с остатками разбитой армии в Кише собралось тысяч двадцать — лишь немногим меньше, чем сейчас у нас. То есть это наши разведчики посчитали, что воинов в ассирийской армии больше тысяч на пять, приплюсовав, наверное, и обозную обслугу, и рабов, а вражеские, что больше в вавилонской ровно на столько же. После сражения обе стороны поменяют цифры местами и увеличат вдвое. Победителям будет приятнее одолеть более сильного противника, а проигравшим не так обидно уступить намного превосходящим силам. Такая вот сейчас примитивная пропаганда. Народ в армии служит простой, ему нужны понятные ориентиры. Нас больше на четверть, значит, победим, а если проиграем, значит, врагов было в два раза больше.
Сражение состоялось через две недели, когда ассирийская армия отдохнула и дотопала до окрестностей Киша. На этот раз вавилоняне расположились в долине на левом берегу Евфрата. На правом их фланге был заболоченный участок, поросший тростником. Ударить во фланги, как в прошлый раз теперь не получится. Более того, впереди вражеской армии стояли сотен пять одногорбых верблюдов-дромадеров, на которых восседали кочевники-кедариты. На каждом по два человека, вооруженные луками, но один правит верблюдом и стреляет только во время остановок. Фишка была в том, что лошади дико боятся верблюдов, отказываются идти в атаку на них. То есть наша конница выпала из сражения, ее сразу отвели за фалангу. В итоге силы стали примерно равны.
Я опять оказался в задних шеренгах, где в силу своей мании величия чувствовал себя ущемленным в правах, поэтому подскакал к сидевшему в кресле под зонтом Синаххерибу. Тяжелые пехотинцы из охраны тут же выставили копья. Я помахал шарру Ассирии рукой, привлекая внимание.
Он узнал меня и приказал:
— Пропустите его!
Приблизившись к повозке, запряженной четверкой отменных жеребцов, трое из которых могли перейти по наследству от отца, я предложил:
— Конница все равно не будет участвовать в сражении. Позволь мне взять с правого крыла, обогнуть заболоченный участок и ударить врага с тыла.
— Разрешаю, — без раздумий произнес Синаххериб, после чего приказал одному из гонцов, молодому парню, вооруженному только кинжалом и без брони: — Передай мой приказ правому туртану, чтобы отдал конницу под командование ему, — и показал рукой на меня.
Туртаном правого фланга был пожилой мужик, занимавший эту должность со времен Шаррукина. На меня он посмотрел, как на подлого халдея из Вавилона. Приказ есть приказ, поэтому командирам конных сотен передали, что поступают в мое распоряжение. Строй кавалеристов повернулся в обратную сторону и задние, которые меня хорошо знали, оказались передними.
— Следовать за мной и не отставать, — привстав на стременах, чтобы был виден всем, объявил я и предупредил: — Кто вместо атаки поскачет грабить вражеский лагерь, будет казнен!
Все равно кто-нибудь нарушит приказ, но теперь таких будет меньше.
Мы неторопливо поскакали к нашему лагерю. Пусть враги думают, что будем охранять его, потому что с верблюдами нам не тягаться. Поскольку сражение еще не началось, паника не случилась. На наш отъезд если и обратили внимание, то всего лишь позавидовали.
Наш лагерь был на холме. Мы спустились по противоположному склону и рысью поскакали вдоль него. Преодолеть надо было километров семь. Когда выехали на открытый участок, увидели, что ассирийская армия пошла в атаку. Заболоченный участок оказался длиннее, чем я предполагал. В одном месте даже хотел срезать по прямой, но не рискнул. Болото, даже в такой засушливой местности, территория непредсказуемая. Обогнув его, поскакали еще быстрее.
