Конница занималась патрулированием и разорением окрестностей: захватом пленников для осадных работ и добыванием пропитания для всей армии. Местность тут не шибко плодородная, населенных пунктов мало и на большом расстоянии друг от друга. Часто дуют горячие сухие ветры с пустыни, поэтому влажность низкая, роса по утрам бывает очень редко. Обычно люди живут там, где близко к поверхности располагаются грунтовые воды. Большое поле из колодца заморишься поливать, поэтому заводят небольшие огороды и сады. В основном живут за счет обслуживания торговых путей из Египта в царства Малой Азии, Ассирию, Элам и из Южной Аравии через эти места везут на верблюдах благовония во все вышеперечисленные территории.
32
Поездил я по окрестностям Ашкелона, посмотрел, как мои подчиненные грабят и делают рабами тех, кто не спрятался за городскими стенами и не уехал от беды подальше. Вскоре мне это надоело, поэтому проводил время на берегу моря у южной части города. Моя палатка стояла на краю склона, откуда был прекрасный вид на море. Хорошее место для дачи, но аборигены пока не догадываются о таком виде беззаботного времяпровождения. Впрочем, и в двадцать первом веке сюда будут постоянно прилетать пламенные приветы от арабов из Газы, расположенной южнее, так что курортная жизнь будет вяленькая. В этом месте у берега напротив южной части города и западных ворот две отмели, которые ограждают с севера и юга небольшой рейд. Галеры стояли на нем на якорях или их вытаскивали на берег и производили погрузо-разгрузочные работы. Сейчас там расположились суда наших союзников, между которыми натянуты тенты. В тенечке отлеживаются экипажи. Матрос спит — служба идет.
Я приходил туда по утрам и вечерам, когда не очень жарко, чтобы порыбачить на отмелях. Ловил поплавочной удочкой сарагуса, которого называют морским карасем из-за приплюснутого по бокам тела овальной формы. В отличие от пресноводного «тёзки» этот является хищником. Хорошо берет на моллюсков, ракообразных, кусочки мяса или рыбы. Мне попадались длиной сантиметров пятнадцать-двадцать. Часто срывались, один-два из трех. Это делало рыбалку эмоциональнее. После замены крючка на больший дела пошли лучше. Улов Абая запекал на углях и почти весь съедал в одно рыло, потому что я много рыбы не употребляю, больше по мясу специалист.
Пока рыбачил, обратил внимание, что на крепостных стенах с этой стороны как и в прошлую осаду, в которой я участвовал, слишком мало воинов, не сравнить с другими, где всячески мешают нам подкапываться под стены и насыпать пандус. Стоят караулы на всякий случай, следят за теми, кто на берегу моря, реагируют, если подойдешь близко. Обычно выпустят пару стрел и успокоятся. Решил я наведаться к ним ночью, посмотреть, как обстоят дела по ту сторону крепостных стен.
Выдвинулся в новолуние, облачившись в черный костюм и маску, чтобы спрятать лицо, которое, даже загорев, слишком светлое. С собой у меня «кошка» и кинжал. Лишний груз — лишний вес и шум, а я должен быть легким и неслышным. Теперь мне не надо альпинистское снаряжение, чтобы добраться до крепостной стены. Поднялся незаметно по дороге, наверху перебравшись к куртине на искривлении склона, поэтому на ней две башни, расположенные ближе, чем на других сторонах. Я обратил внимание, что караул несут на одной. Предполагалось, наверное, что с нее хорошо просматривается две куртины, короткая и обычная. Я поднялся по склону к пустующей башне, выступающей вперед сантиметров на восемьдесят, спрятался за ней от наблюдателей с ближней соседней. Сырцовые кирпичи были теплыми. В каком-то возилась, тихо шурша, козявка.
Я закинул «кошку», подергал, проверяя, хорошо ли зацепилась. Якорек сорвался, обрушив пару кусочков кирпича, которые упали на склон холма, покатились к морю. На соседней башне насторожились, перекинулись несколькими фразами. О чем говорили, не понял, потому что общались на непонятном мне языке, не похожем ни на тот, какой был в ходу у народов моря, ни на семитские. Я долго ждал, прислушивался, не перейдет ли кто-нибудь на эту башню. Нет, остались на соседней, заговорив о чем-то спокойно.
Я второй раз закинул «кошку». Вцепилась, вроде бы, надёжно. Я быстро поднялся наверх. В стене было много выемок, выступающих кирпичей, что здорово помогало. На сторожевом ходе лег, прислушался. На соседней башне продолжали разговоры разговаривать. Сразу вспомнились ночные вахты на судах в открытом море, когда не было автопилотов. Обычно все четыре часа болтаешь с матросом-рулевым за жизнь. Через пару месяцев знаешь о нем почти всё, как и он о тебе.
