В левой башне на третьем ярусе при тусклом свете масляной лампы, заправленной оливковым маслом, спали тринадцать человек: четыре тройки на широких нарах и пятый на узких. Посередине стоял прямоугольный стол, на котором два пустых глиняных кувшина и всего три чашки. Может быть, кто-то доставал свою. Командир был длинноват, почти с меня ростом, мускулист и живуч. Он долго дергался, не желая умирать, хватал меня за руку, закрывавшую рот, тихо хрипел, выпуская из перерезанного горла пузыри. В общем, намучился я с ним. Даже сделал перерыв, отдышался. В таких делах главное — спокойствие.
Закончив зачистку башен у ворот, вернулся на неохраняемую. Там меня уже заждались. Мне показалось, что, если бы задержался еще минут на десять, сдрыстнули бы. В отместку приказал им добираться по сторожевому ходу до ворот на четвереньках, якобы чтобы их не заметили, а сам пошел в полный рост, после того, как облачился в свои доспехи и вооружился саблей и луком, доставленными ими.
Обе створки внутренних ворот оказались скрипучими, но теперь это уже было неважно. Я принес из левой башни масляную лампу, в свете которой добрались до конца тоннеля, к внешним воротам. Оба бруса-запора были дубовыми, тяжелыми и расположенными высоко для мелких аборигенов. Видимо, корзины с камнями притащили сюда, чтобы вставить верхний. Его мы сняли в первую очередь, положив у стены тоннеля. Когда вытолкали из железных петель второй брус, обе створки приоткрылись немного наружу, заскрипев. Я успел схватить правую и еле удержал, такой тяжелой оказалась. Вторую придержал один из подчиненных.
— Принесите колья от наружных, подопрем, — тихо приказал я и отправил другого к берегу моря, чтобы шли на помощь две сотни, приведенные туда вечером, и экипажи галер, а также подали сигнал воинам, которые должны ждать напротив южной стены города.
Третьего оставил с масляной лампой у приоткрытых внешних ворот, чтобы служил маяком. С семью воинами вернулся к внутренним, заставив их перегородить пространство между башнями корзинами с камнями. Какое-никакое, а препятствие. Всё легче будет отбиваться.
— Здесь будем стоять, пока не прибудет подмога, — объяснил им нашу задачу.
Каждому обещано по десять шиклу золота, если дело выгорит. Такие деньги за ерунду не платят.
Время тянулось жутко долго. Вышла луна, высветила улицу, уходящую от ворот вглубь города и ту, что проходила мимо вала. По моим прикидкам, я бы трижды успел добежать до берега моря и вернуться, а потом еще и смотаться к юго-западному углу города и позвать оттуда дополнительные отряды. Их все не было. Правда, и враги не появлялись. Ашкелон тихо спал, не подозревая, что для кого-то эта ночь станет последней, а все остальные будут помнить ее до конца жизни.
Сперва послышались крики на башне справа от ворот. Там заметили приближающийся к воротам отряд, подняли тревогу. Часовой оттуда прибежал к нам, начал окликать сослуживцев. Он вышел из правой башни, увидел нас, принял за своих и что-то радостно крикнул. В этот момент его насквозь прошила стрела, выпущенная мной. Бедолага успел произнести еще одно слово, но уже с удивлением и болью, после чего рухнул навзничь.
Первыми прибыли две сотни, пришедшие со мной вечером к галерам. Тяжелых пехотинцев я построил перед воротами, став в центре первой шеренги, а лучников отправил на башни, чтобы поддерживали нас. За ними шумной толпой ввалились экипажи галер. Они все никак не могли поверить, что находятся внутри города. Разделил их на четыре отряда. Два меленьких послал зачищать башни, двумя побольше перегородил улицу, идущую вдоль вала по обе стороны от ворот, а сам вместе с сотней тяжелых пехотинцев выдвинулся вперед, перекрыв ту, что шла к центру города. В нашу сторону уже двигался большой отряд, освещая себе путь несколькими факелами.
— В первую очередь стрелять по тем, кто несет факела! — крикнул я лучникам на башнях.
Они тут же приступили к выполнению, за пару минут как бы выключив свет на улице. Идущие в нашу сторону враги остановились, принялись что-то орать. Наверное, сообщали, что свои, что идут на помощь. Им и в голову не приходило, что внутрь ворвались враги. Пока поняли это, лучники завалили несколько десятков человек. Остальные отступили, закрываясь щитами. Вернулись минут через десять, причем шагали решительно. Видать, дошло, что именно случилось. В это время позади нас уже был слышен топот сотен ног, приближавшийся к открытым воротам. Это подходили основные силы. Припозднились, конечно, но не критично.
