Я не стал ждать, придет или нет, привязал один конец веревки к ремню на поясе, второй завел вокруг зубца, протиснулся между ним и соседним и быстро спустился, потравливая ее, зажатую в руках, и отталкиваясь от стены ногами. Из-за спешки немного обжег ладони. Внизу залег в выемке на склоне, отвязал и смотал веревку и взял пеленги на приметные ориентиры, определив свое место. Если первая попытка окажется неудачной, завтра придется повторить. Порошка хватит еще на один раз. Дальше придется придумывать что-то другое вплоть до захвата ворот.
38
Утром Абая с трудом растолкал меня. Лицо у юноши было перепуганное. За его спиной стояли в доспехах и с щитами и оружием три воина из личной охраны правителя Ассирийской империи. Обычно так приходят за тем, кто прокозлился.
— Синаххериб приказал срочно доставить тебя к нему, — властно произнес средний, видимо, старший, слишком упитанный для такой службы.
Вины за мной, вроде бы, никакой нет, но у тиранов свои критерии ее, причем подвижные. Что вчера было хорошо, сегодня становится плохо, а завтра еще хуже или наоборот. Я сделал вид, что ничего необычного не произошло, приказал Абае слить мне воду из кувшина, чтобы умылся, а затем переоделся в чистую тунику, незаметно зарядив в нее тонкую острую стальную спицу, которую можно использовать в разных целях, по ситуации.
— Поторопись! — прикрикнул старший караула.
Я закончил переодевания, шепотом дал указания рабу, что делать, если вдруг не вернусь, отправился к шатру Синаххериба. Мои подчиненные из кавалерии правого крыла с удивлением смотрели, как меня конвоируют три воина. Тоже, наверное, решают ребус, чем я провинился и кто меня заменит?
Улыбка пожилого секретаря, который вышел из шатра шарра Ассирии, чтобы проводить меня к нему, немного успокоила, поэтому спросил шепотом:
— Что случилось?
— Приходили послы из города с предложением выкупа, — радостно прошептал он.
Правитель Ассирийской империи сидел на троне в благодушном настроении. Два чернокожих раба-нубийца в коротких набедренных повязках гоняли теплый воздух над его головой. Еще два ждали приказов. Четыре писца сидели каждый за своим столиком, на которых лежали недавно слепленные, глиняные таблички и тростниковые палочки для письма.
Жестом позволив мне присесть на что-то типа кушетки, Синаххериб нетерпеливо спросил:
— Рассказывай, как ты заставил Изкияху заплатить выкуп?
Значит, холуи приняли его чрезмерное любопытство за недовольство и приказали доставить меня под охраной. Услужливый дурак опаснее врага.
— Очень просто: на полу в храме Яхве написал, чтобы он сделал это, — ответил я.
— И всё⁈ — не поверил шарр Ассирии.
— Да, — подтвердил я, не вдаваясь в подробности.
Мало ли, вдруг мне придется подсказать и Синаххерибу умный, по моему мнению, поступок?
— Трудно было незаметно добраться до храма и еще труднее вернуться назад живым и невредимым, — добавил я.
— Это понятно, — разочарованно произнес он.
Видимо, надеялся услышать невероятную историю. После того, что ему заливают шарлатаны разных мастей, все эти предсказатели будущего и заодно прошлого, толкователи снов и примет, астрологи и просто профессиональные вруны, любой мой рассказ будет выглядеть блёклым. К тому же, образования и ума у правителя Ассирийской империи не хватит на то, чтобы понять, что такое люминесценция, не говоря уже об ультрафиолетовых лучах.
— Первый каккару золота получишь ты! — торжественно пообещал Синаххериб.
Наверное, я получил бы больше, если бы поведал что-нибудь невероятное, но мне и этого хватит с лихвой, чтобы всю оставшуюся жизнь ничего не делать.
Иудеям дали две недели срока на сбор откупа и дани за четыре предыдущие года. Выпущен был из тюрьмы Пади, царь Екрона, которому за верность вернули трон и добавили городов, отнятых у царства Иудея. Заодно по несколько населенных пунктов досталось Метинги, царю Ашдода, и Циллибелу, царю Газы. Еще один мятеж — и от Иудеи ничего не останется.
