Иногда я скучаю по русским зимам, по снегу, морозу. С удовольствием бы вернулся в Нечерноземье на несколько дней в январе. Только вот в Эламе зимы неправильные. В них больше сильного, пронизывающего, холодного ветра, чем снега и морозов. Иногда задувало так, что армия возвращалась в предыдущую захваченную крепость и там отсиживалась до перемены погоды в лучшую сторону. Тут рай для синоптиков: с утра зима, после полудня лето, а на следующий день весна или любая другая невообразимая последовательность. Какую погоду ни предскажи, все равно раз в день не ошибешься.
В середине месяца хануна (декабрь-январь) разведка донесла, что Кутирнаххунте сбежал из Мадакту на юг, в хорошо укрепленную горную крепость Хидалу, которую ассирийцы так и не смогли захватить в начале этого года. Тут еще из-за таяния мокрого снега, перемежающегося дождями, набухла река Керхе, выйдя из берегов. Предсказатели, наверное, те самые, что год назад советовали Синаххерибу не обращать внимания на такую ерунду, на этот раз важно заявили, что боги в очередной раз предупреждают не идти дальше. Правитель Ассирийской империи, которого и так уже достала скверная холодная погода, с радостью согласился с ними. Наша армия развернулась и ускоренным маршем пошла к Ниневии.
Когда мы спустились с гор в равнины Месопотамии и остановились на отдых в Акшаке, где шарра Ассирии ждала галера, он пригласил меня в резиденцию шакну и приказал:
— Когда потеплеет, вернись в Элам и убей Кутирнаххунте.
— Будет сделано, — пообещал я.
Мне ни разу не тарахтело переться к эламитам, где меня могли опознать со всеми вытекающими последствиями, но сам выбрал этот путь, не откажешься.
55
Война войной, а торговля вечна. Купцы из Халеба, как ни в чем не бывало, продолжают возить в Вавилон товары, в основном зерно, собранное весной. Когда начал спадать паводок, отравился с ними в путь и я, пробыв дома всего полтора месяца. Повез пурпур, который выменял у финикийцев на нестроевых лошадей — один стратегический товар на другой. Места занимает мало, а стоит дорого, то есть никому не покажется странным, что я с таким малым грузом отправляюсь в такое дальнее путешествие. Само собой, в Вавилоне продавать пурпур не собирался. Наши купцы представили меня, как своего торгового коллегу с побережья, который хочет продать ценный товар эламитам, где цены на него раза в два выше, что тоже не показалось странным. Меня за умеренную плату и на собственных харчах взяли на двадцатичетырехвесельную галеру, которая через два дня отправилась в Сузы. Вниз по течению Евфрата буквально летели, преодолев за световой день километров сто восемьдесят или больше. На второй день были в устье реки, где переночевали. Рано утром вдоль берега добрались до устья реки Керхе, тоже быстрой и многоводной сейчас и за двое суток добрались до новой столицы царства Элам.
Мадакту показался мне уменьшенной, дешевой копией Дур-Шаррукина. Наверное, архитекторы были те же самые, но средства им выделили скромные. Впрочем, благодаря расположению на высоком холме, вполне себе приличная крепость. Мы разместились в торговой слободе. На следующий день был местный праздник бога Иншушинака, ранее покровителя Суз, а теперь главного во всей стране. У эламитов три старших бога (еще мать-земля Киририши и ее муж Напириша, распоряжавшийся водами, в том числе подземными), тридцать четыре «средних» и больше двух сотен местечковых. В этот день не торговали, поэтому я прогулялся по городу, вместе с толпой пройдясь к центру. Как мне сказали, в Мадакту больше трех тысяч домов. Значит, проживает тысяч пятнадцать-двадцать жителей. Улицы непривычно широкие для эламских городов, как и подземная канализация и водопровод из глиняных труб, ведущих к многочисленным фонтанам. Дворец суккаль-маха — цитадель. Так понимаю, подданных не любит и боится, и эти чувства взаимны. Рядом три храма на высоких каменных платформах, из-за чего напоминают шумерские зиккураты. Явно повлияли более продвинутые соседи.
