– Наш-ш-ша магия похож-жа. Невкус-с-сно! Как с-самого с-с-себя кус-с-сать. Из-з-звращ-щ-щение!
– Это же замечательно. Знакомьтесь: нашего гостя зовут Тессарион. Он сын главы кантона. Как некромант он знает множество уютных кладбищ. И я хотела, чтобы он помог с поисками нового жилья для вас. А если вы согласитесь, то перейдете к нему полностью.
Аекки заволновались
– С-с-с-с! А как же ты? С тобой вес-с-с-село!
Во время нашей беседы Тессарион крутил головой, переводя взгляд с меня на аекков и обратно.
– Соана, ты в курсе, что сейчас вы обмениваетесь шипением разной тональности? Ты очень мило морщишь носик, когда шипишь. А аекки обладают мимикой! Восхитительно! Вы понимаете друг друга. Но я… – некромант погрустнел. – Не понимаю ни слова.
– Иелграин как-то научился их понимать, хотя поначалу тоже не мог. В общем, я представила тебя и сказала, что ты поможешь с поиском безопасного места, где никто не будет их использовать как расходный материал. Нужно еще будет решить вопрос с питанием… Но они пока не согласились.
С каждым моим словом лицо беловолосого некроманта озарялось, словно ясное солнышко.
– Есть у меня такое место на примете! Надеюсь, они передумают и хотя бы посмотрят. Посмотрите ведь?
Тени яростно зашипели.
– Теперь говори про Илгру, – вернула я Тессариона к тому, что меня интересовало больше всего.
– Не сплетничайте о Хозяине! – негодовал Дукос.
– Это не сплетни, а сбор информации. Мне никто ничего не рассказывает. Я узнаю обо всем случайно. И очень не хочу навредить Илгре своим незнанием. Ляпну что-нибудь, где не положено.
На это призраку возразить было нечего, однако он всем видом выражал неодобрение.
– Что еще добавить? – Тессарион явно чувствовал себя неуютно. – Основное я уже выдал. Детали же знает только Иелграин. Точно известно, что в кантон он пришел ради девушки. Невесты. Не знаю, как ее звали. Что-то на А.
– Атэша, – шепнула я онемевшими губами. Сердце болезненно билось о ребра, словно хотело взломать грудную клетку изнутри, а затем погибнуть, рассыпавшись осколками.
– Наверное. Как я уже сказал, он был из талантливых магов-одиночек. Отец давно мечтал заманить его к нам, но Иелграин отвергал любые предложения. И вдруг явился сам. Оказалось, что девушка живет здесь, в Баргесте. И даже просватана за кого-то. Но там предполагался договорной брак, никакой любви. Иелграин пришел доказать, что будет более выгодной партией.
Сердце из груди хоть и не выскочило, но разбилось.
– И?
– Не знаю, что произошло дальше. Только то, что влюбленные не воссоединились. Девушка по какой-то причине умерла. А Иелграин выжег весь ее клан. Уничтожил все к Тьме, а сам подался в орден Черных Заклинателей, словно решил стать еще хуже, чем уже смог. Тогда он окончательно сделался Темным.
– Верно, – печально прошелестел Дукос. На призрака было больно смотреть.
Некоторое время в комнате висело тяжелое молчание. А затем некромант нервно взъерошил свою белоснежную гриву.
– Кхм, Соана… Я вот что подумал. Ты говоришь, что не знаешь, как отказаться от приказа моего отца. Просто скажи. Ты можешь даже не раскланиваться в реверансах. Отец побесится, но с таким защитником, как Илгра, он тебя не тронет. Никого из вас.
Была не была! Я молча предъявила Тессариону запястье. Уродливое пятно стало чуточку больше. По нему пробегали фиолетовые всполохи, не оставляя сомнений в колдовской природе метки.
Улыбка исчезла с губ парня.
– У него есть чем на нас давить. Вернее, давят на Илгру. А умру я.
Пришлось поведать в двух словах о похищенной расческе. Некромант молчал, обозревая пятно. По его лицу проскальзывали самые разные эмоции. От изумления до яростного гнева и обратно.
– Тут вырисовывается целый план, – наконец сказал он. – К сожалению, это очень похоже на методы моего отца. За мной! Я знаю, как вернуть расческу.
Мы переглянулись.
– Надо дождаться Илгру, – заявил Дукос.
– С-с-сейчас-с-с-с, – зашипели аекки. – Пока мальч-чик не с-с-сдрейф-фил.
– Кр-р-р! Я с вами! – перед глазами предстал Верховод, который до этого предпочитал прятаться.
– С тобой точно не соскучишься, Соана, – опять расплылся в улыбке Тессарион. – Кстати, ты хотела меня стукнуть. Считаю, это хороший знак. Ты ко мне неравнодушна!
Вот дурачок.
– Ты увер-рена, что ему можно довер-рять?
Мы долго шли длинными коридорами, затем очутились в анфиладе роскошных залов, где не было ни души. Пришлось совершать перебежки внутренними двориками, очень уютными, кстати, и снова пробираться коридорами.
– Не уверена. Но пока Тессарион не сделал ничего такого, что позволило бы заподозрить его в обмане, – проговорила я, отвечая ворону. – К тому же в такие глубины дворца без него мы бы не забрались.
– И не выберемся, – каркнул склонный к подозрительности Верховод.
