Я осмотрелась. На ум пришел внезапный визит колдунов, как только мы заселились в гостиницу.
– Когда толстяк и близнецы приходили сюда, они зашли в номер все втроем. Разошлись по разным углам. Фэттиан болтал гадости и дотрагивался до всего подряд.
– Искали нужное и отвлекали внимание.
– Фэттиан ничего не взял, я за ним следила. А вот близнецы… Расческа! Расческа пропала! – обнаружила я. – У меня было две, а теперь одна.
Иелграин сорвался с места, разбрызгивая вокруг себя магию. Он едва держал себя в руках.
– Воздействовать на тебя, чтобы управлять мной! – рычал он. – Фэтти точно до такого не додумается. Мне бы пару дней!.. Всего пару лишних дней, чтобы выяснить, какие именно плетения они задействовали. Тогда я смогу создать блокирующее заклинание. Но, сдается мне, времени в запасе меньше. Что еще, Соана? – он взял мое лицо в ладони. – Должно быть что-то еще. Сколько времени дал тебе Виандер, чтобы меня обработать?
– Нисколько. Не успел. Я испугалась и сказала, что подумаю. Не смогла отказать ему сразу.
– Это правильно. Одержимого лучше не злить. И все же?
Лихорадочное состояние колдуна передалось мне.
– Был сон, – прошептала онемевшими губами. – В нем осень. И я в лесу, где деревья достигают неба.
Я не могла уснуть, крутилась в постели, вспоминая, как вылетел из номера Илгра. Колдун всегда отличался стремительностью, но на этот раз побил все рекорды. Мне сказал, что вернется к утру, и чтобы я ложилась спать, не дожидаясь его.
– Илгра, не делай глупости! – только и успела прокричать ему вслед.
Так же стремительно, как рванул на выход, мужчина вернулся.
– Глупости – это непозволительная роскошь для нас сейчас.
Он крепко меня обнял и поцеловал. Затем придирчиво осмотрел, будто выискивая малейшие изменения; так же дотошно осмотрел номер, хлопнул себя по лбу и снял заклятье, которым окутал аекков, Дукоса и Верховода, чтобы они… Чтобы они не мешали, в общем. Да только все эти создания, несмотря на потустороннюю (почти у всех) природу, глупостью не страдали.
– Ну, наконец-то! Думал, они никогда не закончат, – раздалось знакомое ворчание. – Нечего на меня шипеть, кр-р-р! Какая любовь, ее пер-р-реоценивают! Да и близость нужна лишь для появления вор-р-ронят. Стр-р-расть по быстр-р-рому, делов-то. Р-раз и готово, чего там возиться. А то я из-за этой самой любви сижу в отвр-р-р-ратительной компании!
– Мальч-чик дорвалс-ся, – хихикали Тени.
Дукос молчал, стараясь съежиться и спрятаться за лекифом. Получалось у призрака откровенно плохо. А судя по тому, какой он был розовый, разговор на тему любви и страсти вышел долгим. На мои щеки тоже плеснуло румянцем. Я отчаянно позавидовала Илгре, который сейчас уйдет. Он будет свободен от нескромных шуток, а мне предстоит их выслушивать. Аекки, особенно Нанси, тактичностью не отличались. А Верховод… Ворон вообще границы на лету терял. Однако Иелграин быстро навел порядок.
– Прежде чем я уйду, – заявил он таким тоном, что подначки и намеки сразу стихли. – Соану охранять! Мы только что выяснили, что ее прокляли. Подозреваем, что за этим стоит глава кантона. Но это не точно, доказательств нет. Поэтому будьте бдительны. А вы знаете, что делать. Разрешаю.
Последнее было обращено к аеккам. На том, чмокнув меня в нос, колдун исчез окончательно. В повисшей тишине было слышно, как кружатся в воздухе пылинки. А потом началось! Аекки, Дукос – все разом загомонили, выпытывая подробности. Все, что знала, я рассказала друзьям, чем очень их впечатлила и дала пищу для размышлений. Разволновался даже Верховод.
– Соана, ты умр-р-решь? – пророкотал он неожиданно ломким голосом.
Выглядел ворон потерянным. Глаза круглые, перья взъерошились, клюв приоткрыт. Если бы не знала, что пернатый терпеть меня не мог, и с момента спасения нами было сказано друг другу не больше двух десятков слов, и то все по необходимости, решила бы, что он волнуется.
– Не знаю. Но ты будешь рад, верно? – беззлобно улыбнулась я. – Избавишься от неугодной привязки. Быть моим фамильяром ты никогда не стремился и меня сразу возненавидел. Хотя я так и не поняла, почему одним своим появлением в Лардоже стала тебе поперек клюва.
Пристыженный Верховод опустил голову.
– Р-ревность, – тихо признался он. – Ты появилась, и Илгр-ра сразу в тебя влюбился. Он не обр-р-ращал на меня внимания. Дер-ржал на р-растоянии. Имени не давал. А я надеялся стать настоящим помощником колдуна. Для вор-р-рона это почетно. И я умный, я бы смог.
– Конечно бы смог, – прошептала я.
«В тебя влюбился», – теплом отозвалось в сердце. Шептало, скрашивая тяжелые признания ворона. Гордой самолюбивой птице было нелегко каяться.
– Он не давал мне имени, а ты дала. Ты спасла меня, хотя я вел себя мер-р-рзко. Навр-рал. Подставил. И еще ни р-разу не сказал спасибо за свое спасение. Благодар-р-рю! – ворон склонил голову и распушил крылья, что очень походило на низкий поклон. – Я был не пр-р-рав во всем.
В комнате все затихли, наблюдая за нами.
