Иелграин вздрогнул. Моргнул, снова став самим собой. Затем прошептал заклинание, и по комнате прошла упругая волна. В ушах ненадолго зазвенело, звуки стали неестественно четкими и в то же время приглушенными.
– Рассказывайте обо всем подробно, – скомандовал он. – Все детали, что видели и слышали. Как вас занесло в башню. Разговор между Фэттианом и Виандером. Я так понял, глава тоже там был. Без него проклятийник даже мизинчиком до порога бы не дотронулся. Что именно он хотел от твоего отца. Слово в слово. И как вы схватились.
Колдун положил руку на мою кисть и крепко сжал.
– Где кукла, изображающая Соану, раз вы ее нашли?
– Отец пробыл в башне недолго, – начал докладывать Тессарион. – Но достаточно, чтобы подтвердить догадку Соаны: это он стоит за проклятьем. Его излюбленный метод – действовать чужими руками. Ему любой ценой нужно твое заклятие Смертельного Пути. И как некромант я его очень понимаю. Отец помешался неспроста.
Дальнейший разговор больше напоминал военный доклад и разработку плана одновременно.
– Детали, – без устали напоминал Иелграин, когда Тессарион уходил в эмоции.
Особенно пылко он живописал схватку с проклятийником Фэтом.
– Куда толстяк делся в итоге, ума не приложу! Сверзился с высоты уже упокоенным. Должен был лежать тихим, в меру очаровательным трупом. Очарование – это не про него, конечно, но спокойствие его трупу было гарантировано. Однако он исчез, как сквозь землю провалился. И куклу, изображающую Соану, с собой унес.
– Это Виандер, больше некому, – заключил Илгра. – Он прибрал и тело, и куклу. Просто вам не показался.
Иелграин задумчиво крутил в руках добытую мной куклу Атэши. Время от времени он замирал, вглядывался в тонкие черты и нежно проводил по ним пальцем. Всякий раз у меня обрывалось сердце, когда я наблюдала эту невольную ласку. Да еще выражение на лице Илгры… То ли тоска по девушке, которую он до сих пор не забыл, то ли горькие сожаления, что прошлое осталось в прошлом.
– Ты можешь так не делать? – не выдержал некромант.
– Что? Как именно? – колдун будто вынырнул из сна.
– Вот так! Хватит гладить марионетку, словно она живая. Ты причиняешь Соане боль. Болван бесчувственный!
Илгра взглянул на меня, точно впервые увидев.
– Я должен рассказать, – выдал он после мучительной паузы.
– Лучше не надо!
Не знаю, что толкнуло меня на эти слова. Скорее всего, не хотелось слышать нежность в голосе Илгры, когда он начнет делиться трагичной историей своей страстной любви. А в том, что его любовь была именно такая, я нисколько не сомневалась. Ради посредственных чувств не переворачивают жизнь с ног на голову. Не переходят из Светлых магов в Темные. Не отдают душу Тьме. Моя уязвленная гордость выла в полный голос. Кто я такая, чтобы соперничать с Темной красавицей?
– И правильно, – поддержал Тессарион, – не надо. Нечего слушать о сопернице. Давай лучше я расскажу о том, каким вижу наше с тобой будущее, Соана. Без всякой куклы. И даже вне Баргеста. С удовольствием уеду отсюда на все четыре стороны. Найдем уединенное местечко…
Он положил ладонь на мою руку практически так же, как недавно сделал Илгра.
– На кладбище жить будете? – съязвил Иелграин, на минутку становясь тем самым ехидным колдуном, каким я его видела в первые дни знакомства. – Оставлять именную куклу в руках врага как минимум неразумно. Лапу убрал, сын Виандера! Не то я решу, что она у тебя лишняя.
– Какие страсти, – пробормотал некромант, однако руку убрал.
– Я все-таки расскажу. Хотя будет лучше, если покажу.
Иелграин махнул рукой, и из комнаты открылся портал на высокий утес с одиноким возвышением посередине. В проем рванул свежий ветер, пахнуло простором и морем. Тессарион тихонько присвистнул. Должно быть, это было далеко. Илгра шагнул в портал, не глядя на нас, и пошел к могиле, которая выделялась на фоне серо-синего неба.
– Она хотела быть ближе к звездам, – печально произнес Илгра. – Уехать из Баргеста, путешествовать. Не сидеть в кантоне. Делать что-то, за что ее стали бы ценить даже с темной силой. Забавно, что тот, кто делал куклу, вложил Атэше в руки именно этот знак – руну Звездного Часа. «Либо смерть, либо победа», – усмехнулся колдун, снова неосознанно погладив куклу. И помрачнел еще больше. – Ей этот настрой не особо помог. Хотя мы все просчитали и должны были победить. В бою ведь выигрывает не тот, кто сильнее, а тот, кому нужнее.
– Я бы поспорил, – начал некромант.
– Что ты понимаешь, – бесцветно ответил Илгра. – Ты сейчас начнешь о тренировках. О вложенных в существо умениях и навыках, отточенных до уровня рефлексов. Отчасти это верно. Особенно когда в бою сходятся равные. Но бывает, что ярость захватывает каждую частичку души. Затапливает разум. Отравляет. Пропитывает до самого нутра… И тогда ты творишь такое, на что неспособен в принципе. Стираешь в порошок тех, кто заведомо сильнее. Даже если их больше.
Иелграин обернулся и задумчиво посмотрел на Тессариона. А затем махнул рукой, и некроманта утянуло обратно в портал. Тессарион протестующе вскрикнул, бросился обратно, но портал закрылся у него перед носом.
