Опомнившись, один из них устремился, подняв меч, на нее. Кэлен отпрянула в сторону, выбросив руки в его направлении — посылая на него Бектаса. Порыв ветра, взревев, ударил его в бок, отшвырнув на несколько футов — прямехонько в каменную стену гарнизона. Тот пытался смягчить столкновение, но оно все равно вышло более чем ощутимым, и он выронил меч.
Второй — со спокойным, застывшим лицом — выбросил руки вперед, и встречный вихрь взметнул в воздух снег и ледяную крошку, сбивая с ног легионеров и заставляя их искать укрытия за воротами.
Третий перехватил меч и бросился на Дрейка со спины.
Кэлен закричала, предупреждая стедгольдера о нападении, но, возможно, усталость сковала его движения. Он повернулся и попытался уклониться, но поскользнулся и упал.
И тут дорогу нападавшему заступил Глэнтон. Рыжеволосый граф выдернул меч из-за пояса оцепеневшего от неожиданности Пентиуса и встретил рыцаря лицом к лицу. Сталь лязгнула о сталь, и нападавший проскользнул мимо.
— Вставай! — прорычал Глэнтон, отмахиваясь от застилавшего глаза облака взметнувшегося снега. — Убери девушку! Укройтесь за стеной!
Глэнтон чуть повернулся, закрываясь от ветра и снега, и прижал сложенную лодочкой ладонь к боку. Кэлен увидела затрепетавший в ладони огонек, а потом Глэнтон повернулся лицом ко второму нападавшему и швырнул навстречу снежному вихрю стену ревущего огня. Нападавший жутко, истошно вскрикнул, и ветер сразу стих.
Что-то черное, дымящееся тяжело упало в снег перед воротами, и в воздухе запахло горелой плотью. Кэлен бросилась к Дрейку и помогла ему встать. Она не видела до самого последнего мгновения, что нападавший на нее рыцарь пришел в себя. Тот встал и, не спуская с нее глаз, выхватил из-за пояса нож. Взмах руки и порыв ветра метнули нож в нее.
Дрейк тоже увидел это и с силой дернул ее вниз, прочь с пути ножа. Тот просвистел мимо и ударил Глэнтона в спину ниже лопатки. Такова была сила наведенного астелом удара, что Глэнтона отшвырнуло вперед на несколько шагов. Он рухнул в снег, не успев даже охнуть, и лежал, не шевелясь.
Кто-то на стене выкрикнул команду, и двое легионеров-лучников пустили стрелы в находившегося почти прямо под ними рыцаря. Одна стрела ударила его в бедро, вторая попала чуть ниже затылка, и окровавленный наконечник ее торчал из его горла. Он тоже упал на снег, и из-под него начала расползаться алая лужа.
— Где еще один? — спросила Кэлен, поднимаясь и шаря взглядом по небосклону.
Краем глаза она успела увидеть мерцание преломленного в воздухе света, но, прежде чем Кэлен успела внимательнее вглядеться в том направлении, оно исчезло. Она упрямо послала туда Бектаса, но астел там ничего не обнаружил, и после еще двух-трех бесплодных попыток Кэлен сдалась.
— Плохо дело, — прошептала она. — Ушел.
Дрейк крякнул и осторожно, стараясь не наступать на левую ногу, встал. Лицо его скривилось от боли.
— Глэнтон!
Они повернулись и увидели Пентиуса и нескольких легионеров, склонившихся над лежавшим в снегу телом Глэнтона. Лицо дознавателя было белым как мел.
— Целитель! — взвизгнул он. — Кто-нибудь, приведите целителя! Граф ранен, приведите целителя!
Потрясенные легионеры стояли, не трогаясь с места. Кэлен зашипела от досады и схватила ближнего к ней солдата за плечо.
— Ты, — скомандовала она, — беги и приведи целителя, живо! — Тот кивнул и бегом бросился в крепость.
— Эй, — заявил Пентиус с лицом, перекошенным от злости и страха. — Не знаю, кто были эти люди и что вообще тут происходит, но вы наверняка во всем этом замешаны. Вы явились сюда, чтобы напасть на графа. Это все вы виноваты.
— Вы спятили? — возмутилась Кэлен. — Эти люди — враги! Вы должны немедленно поднять гарнизон по тревоге и приготовиться к бою!
— Молчать, девка! — взвизгнул Пентиус. — Ты не имеешь права приказывать мне как какому-нибудь рабу! Центурион! — Глаза его еще слезились, но в голосе появился этакий начальственный тон. — Вы все видели, что произошло. Арестуйте этих двоих и заприте в одиночках по обвинению в убийстве и заговоре против Короны!
Несмотря на усталость, Белла не могла заснуть.
Ночь она провела, баюкая голову Кары на коленях, то и дело щупая ее горячий лоб, — все равно ничего больше она сделать для нее не могла. С рассветом сквозь щели в кое-как сбитых стенах коптильни начал пробиваться слабый свет. Из хлева доносился рев домашнего скота, послышались людские голоса, грубый смех.
Несмотря на сочившийся сквозь стены холод с улицы, в коптильне — во всяком случае, внутри круга горящих углей — все еще стояла невыносимая жара. Жжение в горле сменилось острой болью, и порой Белле казалось, будто она не может даже вздохнуть, поэтому даже в сидячем положении удерживалась с трудом.
