Теперь вы знаете долгую историю открытия первых астероидов, которые образовали новый мир загадочных тел между орбитами Марса и Юпитера. Астероидам повезло: они были открыты перед настоящей революцией в астрономии – изобретением фотографии и спектроскопии. В отличие от тысячелетней истории познания сути комет, вековая история астероидов кажется нам возгоревшейся научной искрой. Представьте себе: на поверхность первого околоземного астероида, открытого в 1898 году, человечество осуществило мягкую посадку космического аппарата спустя всего 103 года! И это при том, что кометы более полутора тысяч лет считались «сигнальными кострами богов» и не признавались космическими объектами, равными планетам. По сути, история настоящего изучения этих двух связанных между собой видов малых тел Солнечной системы началась почти одновременно. В этой главе я расскажу вам о еще более масштабной истории формирования этих тел – о том, с чего все началось и к чему пришло. Что из себя представляют астероиды с физико-химической точки зрения? Где они были сформированы и где оказались в нашу эпоху? Мы отправимся с вами на 4,5 миллиарда лет назад, туда, где в темноте газопылевого облака, еще до рождения Солнца, уже было то вещество, из которого впоследствии и образовались главные герои этой книги. Время назад!
В пустом космическом пространстве царило черное безмолвие, поблескивающее огоньками далеких, возможно, давно погибших звезд. Так оно выглядело бы для наблюдателя, если бы он очутился там, где через миллиарды лет будет бушевать неистовое Солнце, испепеляющее своим жаром падающие на него хрупкие кометы. На самом деле вокруг нашего наблюдателя было бы очень много газа и немного пыли, выброшенных в бескрайний космос давно погибшими звездами, но вещество это было бы столь разреженным, что в объеме нашей планеты его помещалось бы всего несколько килограммов. Да, сейчас бы мы сказали, что это вакуум. Тем поразительней тот факт, что из этого «ничего» появилась вся наша планетная система, от Солнца до невообразимо далеких астероидов транснептунового пояса и ледяных тел облака Оорта.
Если бы вещество этой туманности подсвечивалось близкой звездой, то далекие астрономы неизвестных нам миров в свои мощные телескопы смогли бы рассмотреть интересные процессы, происходящие в глубоком космосе, там, где только начинала зарождаться новая планетная система. Это облако не было статичным: оно медленно клубилось под действием звездных ветров, веющих в космическом пространстве, и мощного магнитного поля, которым уже обладала наша исполинская «пустота». Газ струился, в нем образовывались неоднородности – сгустки материи. Как только эти уплотнения набирали определенную массу, в дело вступала ее величество гравитация. Это был переломный момент: дороги назад уже не было. «Узелки» газа становились массивней, а значит, росла и сила их гравитации. Более крупные сгустки «пожирали» более мелкие и становились еще сильнее. В итоге остался лишь один – тот, что станет Солнцем.
Сгусток становился все массивнее, втягивая в свой круговорот все больше и больше окружающего газа. Это вращение мы наблюдаем и сейчас: его угловой момент сохранился до наших дней. Подавляющая часть массы современной Солнечной системы вращается в одном направлении – против часовой стрелки, если смотреть с «северного полюса» нашего планетного островка, затерянного в одном из небольших рукавов Галактики. Итак, воронка росла, а вещество в его центре становилось все плотнее – росли давление и температура. В отдельных областях сгустка при превышении температуры свыше 3 млн градусов начал воспламеняться водород, но это еще не было рождением звезды. Гравитационный коллапс продолжался: протозвезда бурлила, пока температура в ее центре не превысила порядка 15 млн градусов. Именно тогда и началась самоподдерживающаяся термоядерная реакция превращения водорода в гелий: родилась звезда, озарившая своим первым светом вращающийся вокруг нее раскаленный протопланетный диск…
