О том, что некоторые церкви и монастыри (а также крепостные стены и светские здания) в новом городе строились из остатков золотоордынских сооружений, свидетельствует А. Олеарий [Исторические путешествия 1936: 58]. Для постройки каменных стен и башен астраханского Кремля (1582–1589) был использован кирпич развалин Сарая Бату (совр. Селитренное городище Харабалинского района Астраханской области) (см. [Воробьев 1958: 3–4]). По сведениям Эвлии Челеби (он посетил Астрахань в 1666 г.), в цитадели города было 5 монастырей и 9 церквей, а в посаде ("нижнем городе") — 40 церквей, 17 монастырей и, что крайне интересно, 7 мечетей [Эвлия 1979: 132]. Мечети принадлежали хешдекам (подробно см. Приложение I), которых Эвлия называет мусульманами-суннитами, однако пишет, что пятничных намазов они не совершают. Эвлия передавал их рассказы: если пройти от центра шестого пояса до оконечности седьмого, то в Московской стране можно увидеть 70 тысяч михрабов[265]. Отметим попутно, что общее число мусульман в Московской стране, по Челеби (т. е., вероятно, по рассказам хешдеков), равно 12 раз по сто тысяч, т. е. миллион двести тысяч [Эвлия 1979: 133, 136]. У мусульман (татар различных родов), которых османский путешественник якобы встретил во время своего "визита" в Сарай, по отзывам Эвлии, отсутствовали запрещение и разрешение (основополагающие принципы поведения мусульманина— харам и халял)[266]. Однако, несмотря на это, они почему-то не ели хлеба, из-за того, что он якобы прилипает к желудку [Эвлия 1979: 137][267]. Эвлия, который, видимо, никогда не поднимался по Волге выше Астрахани, рисует вполне благополучную картину распространения ислама на ее берегах: суннитский народ хешдеков владеет обширными стойбищами по обоим берегам реки, "на которых разбросаны многие сотни тысяч то кочевых стойбищ, то соборных мечетей, медресе, мектебов и мест для чтения Корана" [Эвлия 1979: 144].
В XVII в. строительство мечетей в городе не прекращалось. Так, мечеть, возведенная в 1810 г., была сооружена на месте деревянной, просуществовавшей 130 лет [Астрахань 1882: 20], с 1680 г. Строили мечети и в начале XVII в. К 1616 г. относится упоминание мечети на Гилянском дворе. Она была поставлена для "кызылбаских людей", т. е. сефевидских подданных (а значит, была скорее всего шиитской). Мечеть ставили сами персы: купец шаха Аббаса Ходжа Муртаза строил ее "для себя и иных кызылбашен" [Памятники 1898: 85–87, 93].
Основа существования номадизма, как известно, — экстенсивное скотоводство в условиях сезонных перекочевок. Однако народов, единственным типом хозяйствования которых является кочевое скотоводство, не существует и никогда не существовало. Непрерывное кочевание — это весьма специфическое и кратковременное явление, связанное с эпохой войн и переселений.
Весьма незначительная автаркия кочевого хозяйства приводила к тому, что в разные исторические периоды и в разных местах то большую, то меньшую роль играли земледелие, торговля, ремесло, грабеж, сопровождение караванов, военная служба и пр. По-видимому, постоянным был процесс превращения кочевников в полуоседлое и оседлое население. Сильная зависимость хозяйства кочевников-скотоводов аридной зоны от природно-климатических условий и высокая степень его специализации постепенно стали своеобразным тормозом в развитии их общества и в конечном счете предопределили крах государственных образований, экономика которых в большей степени была ориентирована на экстенсивное скотоводство. Экологические кризисы способствовали кризисам социальным и часто выступали в роли их причин.
Во многих постзолотоордынских государственных образованиях скотоводство вовсе не являлось основой экономики. В Казанском ханстве, например, чрезвычайно развиты были двухпольная и трехпольная системы земледелия и основой экономики было выращивание зерновых. В Крыму наряду со скотоводством не меньшую роль играли земледелие, выращивание винограда, садовых культур, бахчеводство, торговля. Главной житницей крымского ханства была так называемая "Кампания" — прибрежная полоса юга полуострова, а также таманские земли. Однако местные ресурсы далеко не всегда могли обеспечить внутренние потребности Крыма, из-за чего хлеб приходилось ввозить [Сыроечковский 1940: 9]. В раздираемом противоречиями непрочном Сибирском ханстве весьма велика была роль пушного промысла.
В наибольшей степени от импорта хлеба зависели Ногайское объединение и Большая Орда, максимально сохранившие экономику кочевого скотоводства. Это не означает, что в данных осколках Золотой Орды земледелие совершенно не было развито, однако оно имело там свою специфику.
