Как следует из письма азовского "беккула"[118] Мухаммеда, написанного великому князю Василию Ивановичу в июне 1523 г., ногаи бросились в погоню за отступающими крымцами через три дня после того, как город был оставлен. В опустевшую Астрахань без боя вошел Хусейн: "Усейн цар[ь] в Азсторокань въехал и сел на своем юрте без нагаи. А нагаем было… хотелось Азсторокань и город розкопать" [РГАДА, ф. 89, oп. 1, ед. хр. 1, л. 261 об.; Дунаев 1916: 58]. Видимо, до похода Мухаммед-Гирея Астрахань была связана с ногаями какими-то обязательствами, скорее всего вассального характера, иначе бею не стоило бы подчеркивать в своем послании, что Хусейн воцарился "без нагаи". По С. Герберштейну, напротив, царь вступил на престол после бегства крымцев именно благодаря ногаям — Мамаю и Агишу [Герберштейн 1988: 184]. По Ш. Марджани и С. Шарафутдинову, Хусейн вступил на престол в 923 г. х. (1517-18 г.) [Марджани 1885: 134; Шеджере 1906]. М. М. Рамзи писал, что в 928 г. х. он был еще жив [Рамзи 1908: 5], т. е. в 1521-22 г. Й. Озтуна и М. Сарай предлагали в качестве дат правления Хусейна 1523–1525 гг., считая, очевидно, что Хусейн первый раз взошел на престол в 1523 г. [Oztuna 1989: 553; Saray 1994: 270]. Ризаетдин Фахретдинов полагал, что поход Мухаммед-Гирея на Астрахань относился к 1522 г., а ханом в городе был Хусейн, который заключил союз с Москвой [Фэхретдин 1995: 89,94]. Халим-Гирей, османский историк XIX в., сам представитель крымской династии Гиреев, относил поход к 929 г. х. (1522-23 г.) и также считал ханом, правящим в тот момент в Астрахани, Хусейна [Halim-Geray 1909: 33][119].
Хусейн был сыном Джанибека, сына Махмуда[120]. Было ли его воцарение в Астрахани после ухода оттуда ногаев вторичным, или же он впервые начал править в городе в конце весны или в начале лета 1523 г.? Именно о вторичном восшествии астраханского царя на престол после разгрома Мухаммед-Гирея писал С. Герберштейн, однако он не называл его по имени, Хусейном [Герберштейн 1988: 184]. А. Малиновский также считал, что ханом в Астрахани до похода Мухаммед-Гирея был Хусейн ("Усеин") [Малиновский 1863: 234].
Сопоставляя сообщение З. Зудова и сведения письма азовского бей-кулу Мухаммеда, можно сделать вывод, что Хусейн мог взойти на престол между летом 1521 г. (упоминание о смерти Джанибека) и весной 1523 г. (поход Мухаммед-Гирея), т. е. сменить Джанибека еще до похода крымского хана. Азовский бей Мухаммед в июне 1523 г. писал в Москву: "Царя, государь, нагаи потеряли", — вероятно, он имел в виду, что в результате крымского нашествия хан погиб. Кем был этот "царь"? Хусейном он быть не мог, Джанибек умер еще в 1521 г., следовательно, остается либо допустить ошибку в информации азовского бея (что маловероятно), либо предположить кратковременное (между смертью Джанибека (1521 г.) и крымским нашествием 1523 г.) правление в Астрахани неизвестного нам хана. Скорее всего он опирался на ногаев, иначе Мухаммед не стал бы подчеркивать, что Хусейн воцарился "без нагаи"[121].
При отступлении от Астрахани крымские войска несли жесточайшие потери. Московские казаки, ехавшие во второй половине июня 1523 г. в Москву из Азова от И. С. Морозова, стали свидетелями последствий крымского разгрома и небывалого бегства войск из-под Астрахани. Казаки видели, как "крымские татарове из Асторокани бегли от нагайских мырз и за Дон возилися" и "на Дону топли" [РГАДА, ф. 89, oп. 1, ед. хр. 1, л. 194об.; Дунаев 1916: 56; Сыроечковкий 1940: 57]. Вероятно, они были свидетелями этого бегства еще весной. Московский посол в Турцию И. С. Морозов, прибывший в Азов 19 мая 1523 г., сообщал: "Да и мы, государь, видели по перевозом, к Азову идучи, днищ за пят, и за шесть, и за десет[122], по которым местом крымцы Дон возилися, ино, государь, лежит топлых лошадей и верблюдов по берегу и по полю, и телег метано добре много. Да и татарове деи, государь, крымские по перевозом многие топли" [РГАДА, ф. 89, oп. 1, ед. хр. 1, л. 257об.-258; Дунаев 1916: 56; Сыроеч-ковский 1940: 57].
"Постниковский летописец" сообщает цифры потерь Мухаммед-рирея: крымцы будто бы потеряли 130 000, "от дву тысяч ногай побелен бысть окаянный гордый мучитель" [ПСРЛ 1978: 14].
Части крымских войск удалось добраться до Перекопа. По сообщению И. Колычева из Крыма (его письмо прибыло в Новгород Северский в марте 1524 г.), после того как ногаи форсировали Дон, "те перекопские татарове учали от нагай бежати от петрова… дни до Рождества Христова на всяк ден[ь] в Перекоп ехали, а иные пеши шли" [РГАДА, ф. 123, oп. 1, ед. хр. 6, л. 48], т. е. бегство крымцев продолжалось до конца 1523 г.
