Во французском переводе письма султана 1606 г. есть выражение "Capitain de la Tartarie", а в письме Сулеймана Гийому, принцу Оранжскому, 1690 г. (1102 г. х.): "А ssavoir, des Pais et Roiaumes… de la Tartarie, de Krim, ainsi que de la Grande Tartarie" (вероятно, без запятой между Татарией и Крымом) [Kologlu 1971: 18, 306]. Соломон Швайггер (1551–1622), австрийский посол в Стамбуле при Мураде III (1574–1595), так передавал титул султана: "Sultan Murad, Sultan Selims Sohn, Herr zu Constantinopel oder neuen Rom, Konig in Aphrica und zu Trapezunto, in Ponto und Bende, in Cappadocia, Paphlagonia, Cicilia (= Cilicia), Pamphilia, Lycia, Caria, Sigea, Scuntia, Armenia und Albania, Herr in Tartarei und in Ungem…" (выделено мною. — И.З.) [Schweigger 1986: 144].
Однако такие претензии совершенно не означали реального вассалитета Астрахани или Казани по отношению к османам (о чем часто писалось в советской историографии. Ср., например: "Астраханское и Казанское ханства мусульман на Волге, покоренные Иваном Грозным, были всего лишь вассалами султана, и их падение ничего не значило Для огромной сверхдержавы" [Ермаков 2001: 151]).
В действительности османы не владели сколько-нибудь значительной частью Дешта, и в документах османской канцелярии, направленных в другие страны, упоминания Дешт-и Кипчака, как правило, нет. Законным носителем этого наименования в титулатуре являлся только крымский хан. И совершенно естественно в 1592 г. титул был почти полностью продублирован ханом Гази-Гиреем II (
В данном случае, с османской точки зрения, использование этого титула в переписке с польским королем отражало подчиненное положение крымского хана (соседа Польши, постоянного источника опасности на ее южных границах) по отношению к султану: его титул включался в титул его сюзерена.
Кто бы ни правил в Астрахани в 1530–1531 гг., совершенно очевидно, что ситуация коренным образом не изменилась: Астрахань по-прежнему была враждебна Крыму. В феврале 1531 г. в Москву прибыли гонцы от Сахиб-Гирея, которые сообщили о планах хана Саадет-Гирея относительно похода на Литву. По дороге гонцов "на поле изымали астороканские люди, — да ограбили, да ограбив пеших отпустили" [РГАДА, ф. 123, oп. 1, ед. хр. 6, л. 297].
23 июля 1531 г. в Москву прибыло письмо Степана Злобина. Он писал: "Да здесе ж, государь, пришла весть из Азова ко царю от бургана от азовского в ту пору, в которую пору яз был у царя, что в Асторокани Ислама царя на царство посадили, а иной, государь, вести, опрочь тое, не было до сех мест. А про старого, государь, астороканского царя Касима вести нет же, в животе ли он, или куды из Асторокани съехал" [РГАДА, ф. 123, oп. 1, ед. хр. 6, л. 314-314об.] (см. также [Малиновский 1863: 239, 259]).
У Саадет-Гирея Злобин был в середине июня [РГАДА, ф. 123, oп. 1, ед. хр. 6, л. 311об.-312]. Весть о восшествии на астраханский престол Ислама также должна была прийти к крымскому хану в середине месяца; значит, учитывая время на дорогу от Астрахани до Азова и от Азова до Крыма, можно предположить, что Ислам-Гирей начал править в Астрахани на позднее середины мая 1531 г. Эту дату можно уточнить. О бегстве Ислама в Астрахань Салимша сообщил С. Злобину на Николин день, т. е. 9 мая 1531 г. [РГАДА, ф. 123, oп. 1, ед. хр. 6, л. 317об.], следовательно, Ислам мог бежать туда еще в конце апреля.
Ислам-Гирей продержался на астраханском троне весьма непродолжительное время. 21 июля 1532 г. в Москву прибыл "из Асторокани от Касима царя человек его Злоба с товарыщи з грамотою" [ПСРЛ 1904: 61]. Значит, в начале лета 1532 г. на астраханском престоле сидел Касим (сын Сайид-Ахмеда). (Ш. Марджани связывал правление Касима в 938 г. х. (1531-32 г.) с черкесами [Марджани 1885: 134]). С. Шарафутдинов также считал, что Касим правил в 938 г. х. [Шеджере 1906]. По мнению Й. Озтуна, Касим (или Касаи, как он еще его называет) правил в Астрахани целых семь лет — с 1525 по 1532 г. [Oztuna 1989: 553].
В том же, 1532 г. Василий III жаловал Ислам-Гирея по его просьбе "и сыном его назвал": астраханское фиаско Ислама заставило его искать защиты в Москве. А. А. Зимин предполагал в этом желание Василия III найти замену своему зятю (мужу сестры) — казанскому царевичу Петру (Худайкулу бен Ибрахиму), крещенному в декабре 1505 г который был наследником московского престола и умер в марте 1523 г. [Зимин 1970: 160, примем. 78]. Однако вскоре Ислам-Гирей изменил великому князю.
